Все ведьмы – рыжие

– Как доплывешь – ныряешь и уходишь вниз по стеблю, там светло, глаза можешь открыть под водой.

– В болоте? Туда пиявки вцепятся! – взвизгнула я.

Два синхронных злых выдоха.

– Это не обычное болото, Марго, – зло ответил Игнат. – А теперь просто удостоверимся, что чары тебе не навредят.

С этими словами он схватил меня за руку и потащил к воде. Чисто гипотетически – что может противопоставить худенькая девушка невысокого роста бугаю под метр девяносто мускулистой и лысой наружности? Когда Игнат швырнул меня в воду, мне оставалось лишь визжать, а едва я вынырнула, хвататься за край камня, пытаясь выбраться…

А потом началось!

– И чего задумали, глупые?

– Неужто нырять будет?

– Шли бы вы, пока ходилки не оторвали.

– Девку привели, мало им хлопцев было!

Голоса у мавок оказались ясные, чистые, звонкие. Я перестала барахтаться, уцепилась за камень и обернулась – внешне они ничем не изменились, но глаза, рыбьи блестящие, перестали казаться такими злыми. И я смотрю на них, они на меня… Видела я семь мавок, но едва они утихли, вынырнуло еще девять, и одна из присоединившихся, с белой кувшинкой в зеленых волосах, ощерившись, прошептала:

– Слышит?

– Быть не может…

– Не может…

– Быть.

– Не может.

– Не может совсем, – заголосили мавки.

А я слышала. Я их слышала!

И тут я еще кое-что услышала:

– На нее не действует, видишь? – изумился Колдун.

– Чего и следовало ожидать, – отозвался Игнат.

И меня вытащили из воды. Сев на камень, я с удивлением смотрела на мифических жительниц, те так же изумленно на меня.

– Марго, – Игнат присел рядом, – снимай джинсы и ныряй за ларцом, они тебя не тронут, их чары тебе не вредят.

А мавки вдруг зашептали:

– Не…

– Не ныряй!

– Не надо!

– Опасно там! – И глаза перепуганные.

Сижу на камне, ногами в воде болтаю и слышу с одной стороны: «Не ходи туда», с другой: «Время, Марго, нам еще к Мастеру возвращаться». Жутковато стало. А мавки наперебой шепчут про какую-то опасность, а тайна манит, а озеро, я теперь отчетливо вижу, что вода в нем прозрачная, манит, как и тайна, а еще не забываются слова Стужева.

И я решилась.

– Значит, плыву до розовой кувшинки, ларец под ней? – уточнила я.

– Да, – выдохнули фэнтезятины.

– Нет! – закричали мавки.

А я зажмурилась и соскользнула в воду, та вдруг засияла странно так, таинственно, а я, проклиная скромность и мешающие мокрые джинсы, поплыла к кувшинке. Голоса мавок смешались, став криками, сами они почему-то бросились в разные стороны, словно боялись чего-то.