Все ведьмы – рыжие

Он так и висел, становясь все меньше по мере того, как дорожка уносила нас прочь по ночному небу, пока очередное облако не скрыло темный силуэт.

– И… чего он хотел? – спросила, все глядя туда, где предположительно остался огнедышащий.

– Поужинать, – меланхолично отозвался Стужев.

– Меня тошнит, – прошептала я.

– Понимаю, я тоже такой рацион не одобряю, – насмешливо сказал Князь. – Так, теперь инструктаж – ты помалкиваешь, ясно?

Помалкиваю.

– Марго?

Продолжаю помалкивать.

– Ты услышала? – Он стремительно развернулся.

Демонстративно провела по губам, словно застегивая невидимую молнию, и кивнула.

– Свежо предание… – усмехнулся Стужев.

– А ты вообще няшка неверующая, – нагло продолжила я, исковеркав окончание крылатой фразы."

"– Марго, – ледяным тоном начал Князь, – прекращай использовать по отношению ко мне непонятные термины с компрометирующим подтекстом. Можешь называть меня Александром.

Я подумала и миролюбиво сказала:

– Заметано, Санек.

В следующее мгновение я вдруг оказалась схвачена за шею и поднята до уровня взбешенного стужевского лица.

– Александр! – с нажимом произнес он.

– С-с-сволочь, – с натугой выдала я, пытаясь освободиться.

Медленно отпустив, Князь с холодной яростью поинтересовался:

– Марго, я не буду терпеть твоего хамства.

– Стужев, – я потерла освобожденную шею, – я вынуждена терпеть угрозы, так что ты терпишь хамство!

Мрачный немигающий взгляд и вопрос:

– Ты всегда такая?

Молча пожала плечами. Не рассказывать же ему, что я вообще скромная, застенчивая и неловкая, а в школе была заучкой с очками и туго переплетенной косой.

Мне было тринадцать, когда девочки из класса начали задирать, особенно доставалось полноватой мне на уроках физры. А потом в нашу школу пришел новый тренер баскетбольной команды Георгий Денисович и, увидев однажды, как меня опять доставать начали, вмешался. Потом он взял меня в женскую команду, начались тренировки, и как-то перестала я быть и застенчивой, и неловкой. И мы всей командой его обожали, прислушивались к каждому слову. Особенно помню, он часто нам говорил: «Девочки, при падении с девятого этажа убивает страх, большинство падают уже мертвыми. Страх убивает, девчонки, именно страх».

Знала бы я тогда, что от этого человека услышу: «Пойдешь, Ильева, не пойдешь, так понесу. Ты в квартире одна, родители на работе, соседям я глаза легко отведу, так что не в твоих интересах спорить со мной, Марго. Собирайся. Можешь родителям прощальную записку написать, я не против».