За годы жизни с отцом – талантливым, но совершенно не приспособленным к жизни питерским художником, который планомерно спивался в огромной грязной коммуналке на Литейном, – Дарья этих килек в томате наелась по самое не могу.
Затянувшись и выпустив облачко дыма, Дарья продолжала разговор, начатый еще в офисе:
– Талант – прекрасная штука, но это еще далеко не все. Фишка в том, что любой свой талант, любой, понимаешь, надо уметь продавать.
Ольга не очень верила в свой талант и уж точно не знала, как его, даже если он имеется, продать.
Хотя… Грозовский ее талант купил. Правда, она к этому не приложила никаких усилий. Даже рисунки на конкурс отправляла Надежда…
– Даш, я не знаю, как это делается. Я все время боюсь попасть впросак. Глупость сказать или сделать…
– Ну и правильно, что боишься!
Дарья затянулась и метким щелчком бросила окурок в урну.
– Кроме глупостей, ты пока ничего и не говорила. Да ладно, ты что? Шучу! Если серьезно – то нельзя зевать, понимаешь? Нужно все время по сторонам смотреть, локтями пихаться, тут успеть, там успеть.
Почему ты мне сразу рисунки не показала?
Ольга пожала плечами:
– Я думала, что это не подходит…
– Думала! Думает у нас Грозовский. А мы творим. Слушай, давай зайдем, кофейку хватим. Смотри, какая штука с клубникой!
В витрине маленькой кофейни действительно красовалась умопомрачительная штука с клубникой. Рядом горкой были выложены шоколадные пирожные, крошечные печенюшки, какие-то совершенно воздушные сооружения, увенчанные марципановыми листочками… С первого взгляда Ольге стало понятно, что это великолепие стоит страшных денег и никакой штуки с клубникой, равно как и шоколадных пирожных со взбитыми сливками, она себе позволить не может.
– Нет, я не хочу. Ты иди, а я поеду…
– Да ла-адно! – Дарья бесцеремонно ухватила Ольгу за руку и поволокла в кафешку. – Когда начальство изволит приглашать, надо соглашаться!
Кофейня оказалась совсем крошечная, на шесть столиков, но совершенно сказочная – с розовыми бархатными креслами на гнутых золоченых ногах, официанткой в длинном кружевном переднике и горячим молоком, которое подавали к кофе в серебряных молочниках.
За соседним столиком пили чай молодая длинноногая мама и двое хорошеньких, как с открытки, детей – мальчик лет десяти и девочка, Машкина ровесница… Рядом с ними, в свободном кресле, были свалены многочисленные покупки в бумажных пакетах. Из одного пакета торчали плюшевые заячьи уши.
