– Ты деньги на дорогу, ну, на автобус там, на мелкие расходы, в кошелек положи. А все остальные – спрячь, я тебе там специальный карман пришила, на пуговицах! – Надежда разложила перед Ольгой сложную конструкцию, при жизни бывшую панталонами. Штанины у панталон были обрезаны, а на животе, с изнанки, красовался объемистый карман. Карман действительно застегивался на пуговицы. Надежда велела панталоны, превращенные ее силами в портмоне, не снимать ни при каких обстоятельствах, пуговицы не расстегивать, деньги не доставать и никому про них не рассказывать.
– Я там еще шнурок вставила, вместо резинки. Ты завяжи крепко, на два узла…
– Да это не штаны, а просто пояс верности какой-то! – Ольга скептически оглядела панталоны. – Надь, как-то, мне кажется, это слишком – и шнурок, и карман…
– Ничего не слишком! Еще спасибо мне потом скажешь! Давай. Примерь! А я на кухню, у меня там кура в сковородке и пироги…
Пирогов Надежда напекла в дорогу целую гору. Ольга пыталась было спорить: ну куда столько, ну не съем я их.
– Ничего, соседей угостишь.
Надежда семенила по перрону, волоча в руке сумку с провизией, которой хватило бы на роту солдат.
– Куру я пожарила получше и завернула в фольгу. Все-таки ехать долго. Фольгу у Таньки заняла, сказала, что ты в Москву уезжаешь! Пироги в миске. Миску не бросай, это хорошая, мамкина. Мыла кусок положила, твое больно страшное! И не зевай там нигде, в этой Москве! Никому не верь. На улицах не знакомься. Сексуальный гороскоп ни с кем не читай. Пуговицы, пуговицы не расстегивай, запомнила? И шнурок не развязывай! Вообще – ты поосторожнее там, Ольга.
Ольга обняла подругу:
– Я буду очень, очень осторожна. Особенно насчет сексуального гороскопа. Мне главное – чтобы деньги дали.
Из динамика прямо над головой забубнило:
– Граждане пассажиры! Поезд номер сто тридцать восемь прибывает на второй путь. Стоянка – три минуты!
Ольга подхватила чемодан:
– Ну все… Надь! Ну ты чего? Не реви, я ненадолго, вернусь скоро.
Надежда хрюкнула носом. Она не верила, что Ольга скоро вернется.
И очень надеялась, что она не вернется вовсе. То есть Надежда, конечно, будет скучать, и все такое, и вообще, такой подруги, как Ольга, у нее не было, такая подруга раз в жизни бывает, да и то не у каждого. Но Надежда свято верила в Ольгин талант и в то, что таланту этому место никак не в их родном захолустье, а как минимум в столице. А там и до Парижа рукой подать. Как у них это называется? Мормантр? Нет! Мон матер! Или по-другому? Ну, неважно.
