Всегда лишь ты

От нахлынувшей на меня безысходности хочется громко закричать.

– Мы не чужие… – повторяю я тихо.

Но это больше похоже на самовнушение.

Картер травит меня тяжёлым взглядом и в какой-то момент едва заметно отрицательно качает головой.

– Чужие, Мелроуз. Давно чужие…

Будто кислоту пустили по венам.

Что угодно, но только не это! Не это холодное равнодушие!

В горле битое стекло, на языке едкая горечь, и мне приходится приложить немало усилий для того, чтобы продолжить.

– Ты только и делаешь, что цепляешь меня.

Удивительно, но мои глаза сухи. Даже странно, что я до сих пор так стойко держусь.

– Тебе показалось, – тушит окурок в пепельнице и прячет руки в карманы спортивных шорт.

Грустная улыбка – это единственное, что я могу выдать в ответ.

– Всё? Или что‑то ещё? – намекает на то, что устал от этого диалога.

– Даже не представляешь как… – склоняет голову чуть влево.

– Ты стал таким надменным и заносчивым. Противно! – уже даже не пытаюсь себя контролировать.

– Иди проспись.

Не могу сказать, что конкретно меня добило: его деланное спокойствие или взгляд, выражающий откровенное разочарование и осуждение. Но уже в следующую секунду моему терпению и выдержке приходит конец.

Бросаюсь на Картера, и что есть мочи бью его. Зло. Остервенело… Наношу удары по лицу, корпусу, плечам. Дерусь в одностороннем порядке. Потому что он до какого-то момента снисходительно позволяет всё это, практически не защищаясь.

Совсем выбившись из сил, останавливаюсь. Волосы растрепались, в глазах застыли жгучие слёзы, а внутри… внутри медленно умирает израненная душа...

– Рехнулась? – дёрнув за предплечье, толкает меня к стене.

Разозлился. Задышал чаще. И глаза опасно сверкают, полыхая яростью.

Окончательно слетев с катушек, протягиваю руку и опускаю подрагивающие пальцы на его шею. Уловив смятение в карих глазах, не медля подаюсь вперёд, притягивая его к себе.

Рваный выдох – и я касаюсь своими губами его…

Целую.

Провокационно прижимаюсь к нему всем телом, отчаянно желая стать ближе. Желая почувствовать, что, как и прежде, не безразлична…

Стискивает мою руку до боли, но на поцелуй не отвечает. И это, увы, красноречивее любых слов.

Оставляя в груди лишь сквозную дыру.

В висках стучит. Голова кружится, всё плывёт.

Отстраняюсь и, смутившись собственного позора, опускаю глаза в пол.