Всегда лишь ты

– Какого дьявола ты творишь, Онил? – осведомляется ледяным тоном, дёрнув за руку к себе.

– Хотела проверить, – отзываюсь я тихо.

Стыд: острый, мучительный, нестерпимый, заставляет щёки буквально гореть огнём.

– Проверила? – уточняет гневно, обжигая кожу горячим дыханием. – Иди давай отсюда!

Резко отпускает запястье, и я сразу же спешу последовать его совету, так и не взглянув больше ему в глаза.

– Онил, – зовёт сердито.

Беззвучно глотая водопадом хлынувшие слёзы, закусываю губу.

Не оборачиваюсь. Замираю и жду, когда он вонзит клинок мне в спину.

– В следующий раз, когда будешь не в себе, сделай одолжение, не беспокой меня.

Киваю и, болезненно поморщившись, бегу, не разбирая дороги.

Ступеньки. Коридор. Тёмное небо и яркая луна над головой. Я на верхней палубе, но где конкретно, понять не могу. Вокруг ни души. Похоже, время уже позднее...

Меня трясёт, а растерзанное в клочья сердце почему-то всё ещё гулко колотиться в груди.

Сажусь на пол, забиваясь в угол, и только там позволяю эмоциям найти выход.

Будучи во власти истерики, не сразу слышу того, кто ко мне обращается.

– Эй, Онил, что такое? Что с тобой?

Убираю ладони от зарёванного лица и некрасиво шмыгаю носом.

– Цветочек, ты чего?

Фокусирую взгляд на человеке, присевшем подле меня.

– Ты меня пугаешь, Роуз. Кто посмел тебя обидеть? – тревога в его голосе кажется такой искренней.

– Он… – только и получается сказать на выдохе.

Всклокоченный Исайя хмурится ещё больше, но с первого раза понимает, о ком я говорю.

– Давай-ка ты встанешь.

– Плевать на холод, Исайя… – шепчу я безучастно.

– И ничего не плевать. Сейчас, погоди.

Парень возвращается уже через минуту. Походкой по диагонали и с тёплым пледом в руках.

– Укроем тебя как следует.

Укутывает меня одеялом как маленькую и присаживается рядышком.

– Ну что там у вас приключилось? – убирает чёлку со лба и внимательно всматривается в моё лицо.

– Он любит её, Ричи? Любит, да? – почти кричу.

– Роуз, – в его глазах читается жалость и сожаление.

– Я не знаю. Наверное, – растерянно произносит блондин.

Снова накрывает. Слёзы катятся и катятся по щекам, а боль внутри меня настолько убийственна, что я хочу умереть.

Утонуть. Не слышать. Не видеть. Его… Её… Их всех!

– Не надо, не плачь, – Исайя и так, и эдак пытается меня успокоить. – Перестань, Роуз, пожалуйста. Прошу тебя.

Но я рыдаю лишь сильнее.