Всегда лишь ты

– Помнишь, как меня тошнило?

– Это был далеко не единичный случай.

– Последствия отравления? – хмурит широкие брови.

– Я стала остро реагировать на запахи. Есть как слон. Не переношу запах сигарет, да и нельзя сейчас дышать дымом... И пить тоже нельзя.

Намекаю, как могу. А винтики в его голове как-то совсем не крутятся. Но оно и не мудрено, в свете последних событий.

– Дело было не в креветках, Брукс. Точнее в одной, – говорю уже тише, неотрывно наблюдая за его реакцией. – Нашей креветке уже почти три месяца.

А вот сейчас, похоже, дошло.

Резко меняется в лице.

В глазах всего за несколько секунд мелькает целый спектр эмоций. Эмоций, которые я не могу разгадать.

И мне вдруг становится страшно.

Отходит. Садится на стул. Встаёт. Принимается расхаживать по кухне туда-сюда.

– Аборт делать уже поздно... – говорю, ощущая, как по щекам льются слёзы. – Не стану делать, ясно тебе?

Поднимает на меня растерянный взгляд.

– Чего? Что ты сказала?

Приближается. Зажимает меня в угол.

– Какой ещё аборт, Смит? – угрожающе прищуривается.

Пауза. А потом я начинаю плакать. Не могу больше сдерживаться.

– Джен. Эй, ну всё, – обнимает меня, зарывается носом в волосы. – Прости дурака. Я просто… в шоке. Почему ты столько молчала? Почему не призналась сразу?

Мои плечи сотрясаются от рыданий. Я так испугалась того, что он может мне сказать...

– Не до этого всем нам было. К тому же, Лерой сейчас в таком состоянии, что...

– Родная моя… – стискивает меня в объятиях чуть сильнее.

И хочется стоять вот так вечно. Лишь бы его руки согревали меня.

– Обалдеть можно! Я стану отцом. Дай посмотреть, – просит, без спроса задирая и стаскивая с меня платье.

Приоткрывает рот от удивления. Касается ладонью округлившегося живота. Его уже видно. Роуз была права.

Замираю, глядя на парня, стоящего напротив.

– Чёрт, я так счастлив, Джен, – произносит он вдруг. – Думал, что невозможно любить тебя ещё сильнее, но, оказывается, ошибался.

– Что ты сказал? – шепчу, широко распахнув глаза.

– М? – поднимает на меня ошалелый взгляд.

– Повтори-ка, – сглатываю. – Чтобы я убедилась в том, что мне не послышалось.

– Про то, что стал сильнее любить? Или про то, что счастлив, – хмурится.

Подаюсь вперёд и медленно, но с наслаждением целую его. Ощущая, как внутри разом просыпаются все бабочки.

Страсть завладевает нами почти моментально. Лично я испытываю самый настоящий сексуальный голод.