Всегда Ты

 — спрашиваю, передразнивая его состроив рожицу.

Застёгиваю рюкзак и выношу его в коридор, ухватив за верхнюю ручку.

— Маленький и сморщенный. Наши дальтоники получатся лучше.

Начинаю ржать, потому что на заднем плане у него возмущается приятный мужской голос:

«Ты охренел так про моего сына говорить?!»

Я просто ухахатываюсь. Ну, потому что это до неприличия грубо и так по Благовски.

— Как его назвали, Грубиян? — спрашиваю, усаживаясь на полку в прихожей.

— Львом.

— Хорошее имя…

— У нас будет ещё лучше… — в открытую стебётся он.

«Пошёл ты.». — гласит всё тот же голос за кадром. — «Скажи это Лианке».

— Ну, на фиг… — открещивается Паша.

Опять смеюсь, становясь счастливой до невозможности. Мне кажется, мои тучи понемногу рассеиваются. Когда он так убеждённо говорит о наших детях, я тоже начинаю в них верить. Мне двадцать три, будет двадцать четыре через два месяца…я могу бороться за них ещё лет десять, как минимум. Это просто…судьба, наверное. То, что я узнала об этом сейчас, когда у меня есть мужчина, который ждёт не дождётся как спустить в меня свой генетический материал.

— Я уже вся тебя жду не дождусь… — сообщаю ему с раболепными интонациями.

— Я в курсе, — бросает он самодовольно.

Гад.

Люблю тебя.

— А ты в курсе, что я делала вчера в ванной?..

— Не беспредель, КАтёнок… — предупреждает Паша, понизив голос. — А то расскажу, что я делал вчера в душе.

— Я как раз туда собираюсь… — дразнюсь я.

— Ведьма маленькая… — хрипло тянет он. — Уделала меня, согласен.

— Так-то вот, Пал Олегыч…

Теперь смеётся он.

— Мне нужно в метро спускаться, — вздыхает он. — На чём ты поедешь?

— На Егоре, — пожимаю я плечом.

— Хорошо. Пусть возьмёт мою машину, — командует Паша с другого конца планеты.

— Я бы не села с ним на мотоцикл, — заверяю его, вытягивая ноги и рассматривая свой педикюр.

— А со мной села бы?

— Ага… — без раздумий отвечаю я.

Паша хмыкает.

— Лады, как-нибудь прокатимся, — вбивает он в свой внутричерепной компьютер пометку. — Мне пора. Постараюсь набрать тебя вечером, приклей телефон на лоб.

— Уже… — бурчу я.

Вчера вечером он звонил мне, но я была на игре Егора и не слышала. Кажется, он будет припоминать мне это до конца жизни.

— Всё, отбой. Я тоже без тебя хреново сплю, козюлина.

На этом он кладёт трубку, и я даже не успеваю забросать его чмоками.

Сижу ещё минуту, просто тупо улыбаясь.