Всегда война Часть 10 (СИ)

Ну и отдельные строки были посвящены заговорщикам, которым предписывалось сдаться и прекратить сеять смуту ради интересов «некоторых наделенных властью членов императорской фамилии» и «представителей запада, которые столетиями натравливали на Россию различных захватчиков, устраивали перевороты, травили венценосных особ, захватывали недра и рассматривают многовековую империю только как второсортную страну-поставщика пушечного мяса, которая кровью русских людей должна оплачивать обогащение иностранных банкиров».

Я мог только представить, какие волны по миру вызовет и само известие о заключении мира и особенно текст манифеста, где по нашей рекомендации было указано, что лучше бороться с запредельной детской смертностью и потратить деньги на обучение врачей, инженеров, нежели класть людей тысячами в поле ради ненужной войны.

Уже только одно — это можно было считать нашей победой. Ну а теперь надо было отыграть последний тайм и всем указать, что такое хорошо и что такое плохо.

Мороз крепчал и при каждом шаге снег начал противно хрустеть под подошвами начищенных до зеркального блеска офицерских сапог. Мерзкий ветер, весь день, дующий с Финского залива, к вечеру затих, но как только начало смеркаться, сразу стала падать температура, что явно предвещало приход крепких морозов. Дым от топящихся в домах печей поднимался вертикально вверх, создавая впечатление, что над городом вырос гротескный лес из черно-белых деревьев.

Он шел размеренно, четко печатая шаг, привычно придерживая левой рукой уставную офицерскую шашку, показывая идущим рядом, практически в ногу, его адъютанту и сопровождающим офицерам свою уверенность в принятом решении, хотя глубоко в душе он как раз сильно в этом сомневался.

Пара офицеров с десятком солдат шли впереди, организовав некий авангард в их группе. За спиной, как подтверждение его силы и власти, вдоль Невского проспекта в две шеренги под лающие команды унтеров и офицеров спешно выстроились солдаты гвардейских полков и частей 6-й армии, которые сегодня днем были подняты по тревоге и спешно переброшены к Аничкову дворцу. Ему не перечили, его слушали, ведь он был Верховным Главнокомандующим, и гвардия, которой он командовал долгое время, была на его стороне.

Но вот ассоциация с событиями бунта на Сенатской площади невольно приходила на ум, и ведь именно теперь он сам, получается, был в роли заговорщика.