– Ты же не маленькая, всё понимаешь!
– А если он… плохой человек?
– Он хороший мужик, – возразил Гриша. – И ты это отлично знаешь! В тебе взыграл энфан террибль, ужасный ребёнок. Возьми себя в руки.
– Лидочка, – зычным голосом спрашивал Константин, – может, ещё одну лавочку поднести? Все поместимся?
– Смотри сам, Кость!
– Ну вот, – прошипела Маруся, – он теперь ещё и Костя!
– Хорошо, что не Евпсихий, как батюшка. А?
Маруся прыснула, и Агриппина, которую страшно интересовало всё происходящее, прыснула тоже.
Лидия выскочила из дома, оглядела шикарный стол – свежий хлеб, огурцы, помидоры в большой миске, баклажаны, разноцветный жизнерадостный перец, белые грузди пластами, буженина толстыми кусками, смородиновый морс в кувшине…
– Пирог в духовке, – проинформировала она. – Груня, притащи, девочка, подстилки, на лавочках расстелем. Они в коридорчике с правой стороны, под дождевиками. Где зонты."
"Константин вытряхнул из самовара холодные угли и подошёл, держа его за одну ручку.
Он поставил самовар на чурбак и боком сел на лавочку, вытирая о брюки большие руки. Маруся, раскладывая приборы, покосилась на него.
– А я однажды девчонке знакомой зонт подарил, – вдруг сказал Константин каким-то странным, размягчённым голосом. – Сто лет назад это было. Или двести. Мы на остановке стояли, дождь полил проливной!.. И она мне говорит, как же я с автобуса до дома дойду, у меня зонта нет! Я побежал в магазин и купил зонт.
Как она радовалась, девчонка эта! Так радовалась. Даже поцеловала меня.
Лида смотрела на него странно.
Маруся замерла с вилкой в руках.
Гриша в отдалении насаживал на шампуры толстые куски розового мяса и ничего не слышал.
– Тётя Лида, – закричала из дома Агриппина. – Картошку ставить?
– А что потом было? – спросила у Константина Лида. Требовательно так спросила!..
– Когда? – не понял тот.
– После того как ты зонт подарил?
– А… Она замуж вышла, по-моему, на третьем курсе.
А я сессию завалил с горя и в армию ушёл. Потом доучивался уже с другими, её редко видел.
– А… где ты учился?
– В лесотехническом, – удивился Константин. – А что?
Лидия вздохнула:
– А я в историко-архивном.
– Тётя, – осторожно спросила Маруся, – ты что? Плачешь?
– Да что ты! – воскликнула Лида. – И не думаю даже! Неси, Марусенька, свечи, которые в бокалах. Что-то, мне кажется, света у нас мало!..
