Но все равно не буду преклонять перед ним голову и дрожать. Хватит, и так всю жизнь дрожала. Для женщины, воспитывающей в одиночку ребенка и без материальной поддержки, нет ничего страшнее, чем потерять работу. И я молчала, скрепя сердце, терпела часто незаслуженные упреки, смирялась, когда на мне просто срывали злость или плохое настроение. Только глотала слезы от несправедливости. Еще находила силы, придя домой, улыбаться сыну.
Довольно молчать! И ради чего? Все, меня больше ничего не держит! Моя душа в муках умерла там, дома, когда сын подсовывал бумаги.
Тело физически тоже может быть уже мертво. Что у меня осталось? Да ничего. Мне нечего терять. И это пробуждало давно забытое чувство свободы.
Я с благодарностью приняла помощь служанок и все процедуры, которым меня подвергли. Хотя тело было ухоженное. Только купаясь, заметила, что и ноготки с идеальным маникюром, служанки лишь грязь из-под ногтей убрали, и на ногах лишних волос нет. Стазис даже цвету лица не повредил.
Кожа нежная, бархатистая.
Мне высушили волосы, сделали прическу. Я довольно быстро привыкала к тому, что вокруг меня суетятся, хлопочут. Незнакомо, но приятно. Служанки принесли несколько платьев, и я выбрала синий бархат. Было еще желтое и сиреневое – слишком яркие цвета. А хотелось выглядеть строго и серьезно.
Я морально готовилась к разговору с князем. Пусть меня, как в сказке, помыли, но вряд ли накормят и спать уложат. Такой властный мужик захочет безотлагательно разобраться, что произошло.
А что я? Я тоже не против. И когда в покои вернулся князь, я не удивилась.
– Оставьте нас, – приказал он служанкам, и те буквально испарились в считаные мгновения.
Усилием воли я заставила себя остаться сидеть на кушетке, сцепив руки на коленях. Князь выглядел еще более хмурым и донельзя раздраженным. Пересек комнату и сел в кресло напротив меня, закинув ногу на ногу.
– Я желаю знать, дорогая невеста, – последние слова он произнес с ядовитой насмешкой, – каким образом тебе удалось выйти из стазиса.
– Дорогой князь, – не менее ядовито ответила я, – для конструктивного разговора вам следует уяснить одну вещь – я не ваша невеста. Я – Надежда Раевская. И понятия не имею, каким образом очутилась в теле вашей невесты.
– И откуда же ты взялась, Надежда Раевская?
– Жила и родилась в России.
– Врешь! – тут же вынес вердикт князь с каким-то злым азартом в голосе.
