– Это вас не касается.
– Отвечай! – опять рявкнул он.
– Да! После этого я его выгнала.
– И жила на средства любовников?
– Ну, знаете! – взбесилась я. – Нет! Работала с утра до ночи, чтобы обеспечить себя и сына. Довольны?
Князь откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на меня.
– Ты никогда не будешь любима… Ты будешь вон из кожи лезть, чтобы стать хоть кому-то нужной!.. Отныне твоя жизнь – мир иллюзий…
– Чего? – не разобрала я, что он там бормочет себе под нос.
От столь бесцеремонного изучения фактов моей жизни потряхивало.
Вместо ответа он забросал меня короткими вопросами:
– В твоем мире нет магии?
– Нет.
– У тебя не было влиятельного и богатого отца.
– Не было.
– Роскоши ты не знала.
– Не знала.
Сложив руки домиком перед собой, князь едва уловимо улыбнулся.
– И что вас так веселит? – рассерженно зыркнула я на него.
– Ты – Самира. Магия сработала.
И это еще на женскую логику жалуются?! Выверты мужской вообще за гранью разумного! От вывода князя я вначале впала в ступор, а потом не выдержала и вскочила с места.
– Я – Надежда Раевская! Слышите? На-деж-да!!! – даже по слогам повторила и потребовала: – Верните меня домой!
– А кому ты там нужна? – с наглым видом поинтересовались у меня.
Князь лениво поднялся, буквально перетекая из положения сидя, с грацией хищного животного перед атакой. И она последовала.
Словами он буквально хлестал, нанося глубокие раны:
– Там ты никому не нужная старуха. Мужа нет, поклонников нет, у сына своя жизнь.
Прозябаешь в бедности, живешь на копейки…
– Откуда вы знаете?
– Я так хотел, – самодовольно заявил он. – Тело твое давно сморщенное и немощное. Я подумаю еще над твоей судьбой. Возможно, верну в стазис, и будешь дальше мучиться. А может, оставлю. Память верну. А может, и нет. Сейчас ты настолько жалкая, что это даже забавно.
– Вы сумасшедший, – поняла я.
– Я – твой самый страшный кошмар, – заявил князь и ушел порталом, растворившись в появившейся чернильной мгле.
И мне действительно стало жутко от понимания, что этот ненормальный для себя уже все решил. Записал меня Самирой и будет отыгрываться за все ее прегрешения. Я уже ни на йоту не сомневалась, что он сумасшедший. Только они способны факты, противоречащие их виденью мира, переиначивать, подгоняя под свою реальность.
Вот так и я теперь не Надежда, а Самира, которую он пожелал видеть бедной и никому не нужной. И вся моя жизнь на Земле просто его прихоть.
