– Максимилиан, мальчик мой, что за спешные вопросы у тебя ко мне возникли, что ты вызываешь к себе ни свет ни заря пожилую женщину? – напомнила о своих летах Зоргана, с достоинством вплывая в кабинет.
Обычно в ответ на разговоры о возрасте я всегда рассыпался в комплиментах, мол, время над ней не властно и она даст фору любой красавице. Но не сегодня.
– Скажи, тетушка, как тебе Надин, моя невеста?
– Надин?! Право, я скоро запутаюсь в именах. Самира, Надежда, а теперь Надин. У нее после долгого сна плохо с памятью и она никак не может запомнить, как ее зовут? Не надо ей потворствовать!
– Тетушка, со своей невестой я разберусь сам! Надежда ее второе имя, но звучит непривычно, и мы договорились с ней, что лучше будет Надин.
– Не пойму, а чем плохо имя Самира? Вообще, это ты должен решать, как тебе удобнее к ней обращаться. Девчонка слишком своевольна! Полное отсутствие воспитания.
– Кстати об этом. Я ценю твое усердие в вопросе ее манер, но хочу предупредить, что недопустимо оставлять мою невесту голодной.
Она должна хорошо питаться и не пропускать приемы пищи. Обрати на это особое внимание.
– Я и так с ней нянчусь, как будто у меня мало других дел!
– Разве есть вопросы важнее моей невесты? – уколол я. – С другими делами справятся и слуги, ты достаточно хорошо их вымуштровала.
– Не забывай, что на мне еще и подготовка к приему оборотней.
– Уверен, ты сделаешь все, что в твоих силах и более того. Но вопрос комфорта и хорошего самочувствия Надин должен быть в приоритете. Ты понимаешь меня?
– Да, понимаю, – поджала тетушка губы.
– Однако леди Надин еще не готова предстать перед обществом. Надеюсь, ты не собираешься позориться и представлять ее гостям?
– Я все понимаю. Моей спутницей пока побудет Рикарина. Но, тетя! Моя невеста не может меня опозорить, – с нажимом произнес я, давая понять, что лишь наше родство позволяет ей так неуважительно отзываться о Надин, от любого другого я бы такого не стерпел.
– Ты не представляешь масштабов предстоящей работы. Она даже танцевать не умеет!
– Скажи, как можно освоить последние модные танцы, проведя в стазисе почти сто пятьдесят лет?
Я вышел из себя.
Моя сила взметнулась, как высокая волна, и опала на берег, придавливая собой все и вся и показывая степень моего раздражения.
Тетушкины плечи дрогнули, и она поежилась. Редкий случай, когда мое неудовольствие коснулось именно ее, и Зоргана прочувствовала его на себе в полной мере.
– Я понадеялся, что к моему поручению ты отнесешься со всей ответственностью.
