Но в его голосе есть что-то такое — доверие, может быть, и еще это тепло вместе с резкой нотой желания — дающее мне все необходимое, чтобы перестать медлить и вспомнить, что я вообще-то охрененно его хочу.
Так что я беру себя в руку, нацеливаюсь и вставляю. И, похоже, у Лори и с этой стороной дела полный порядок, потому что мой предыдущий опыт просто не идет ни в какое сравнение. Я не промахиваюсь, не соскальзываю, и мне не надо извиняться. Нет этих напряженных переговоров про «расслабься», так что не приходится прохлаждаться в сторонке, как гость, который заявился на вечеринку, но ошибся адресом.
Вместо этого я чувствую слабое сопротивление, но потом оно пропадает. Самое странное, что именно эти первые секунды делают следующие — когда его тело поддается и впускает меня — такими охренительно офигенными.
По сравнению со всеми моими предыдущими попытками быть сверху это просто небо и земля. И дело даже не в том, как мне безумно хорошо внутри него — все такое тугое, жаркое, шелковистое от смазки и никаких презервативов — а в том, что это он.
Лори. Мой Лори. И я просто абсолютно… целый. Целиком в его руках.
Мы оба издаем дурацкие звуки. Кажется, я несу какие-то глупости про то, как его люблю — потому что люблю и в такой момент просто не могу не сказать — а он просто выдыхает мое имя, сладко-сладко, как он иногда может.
Я прижимаюсь все сильнее, пока мы не становимся… и опять на ум приходит только «одним целым». Потому что вот такой я сейчас пипец романтичный, когда сижу глубоко внутри Лори, обнимаемый его бедрами, а мои (уже готовенькие) яйца уютно так устроились у его ягодиц, и это, наверное, самая странная и самая нежная близость, какую я знаю.
Когда все наши мягкие и секретные уголочки прижимаются друг к другу.
У-ее.
Я чуть меняю угол наклона, просто потому что мне так охрененно хорошо, хотя глубже входить уже просто нечему, но Лори вдруг с криком откидывает голову назад, его пальцы сжимаются вокруг члена, а все тело — вокруг меня.
Господи, если раньше я чуть было не кончил, то вашу мать, сейчас от оргазма удерживает только чудо.
Потому что от одного его вида… Когда он такой из-за меня…
Я слегка опираюсь ладонями на его таз и сдаю назад. Не целиком — боюсь, повторный заход так легко не пройдет — но достаточно, чтобы по ощущениям получалось, словно я вхожу по новой. Чтобы сначала была пустота, а потом — контакт в самых глубинных уголках его тела. И я опять повторяю тот финт с наклоном.
