А мужчина, который, по уверению всех наших друзей, играл для него роль всего лишь скоротечной реабилитационной интрижки, обреченной на провал, до сих пор находился рядом с ним. Я мог вести себя с ними с прохладной вежливостью при случайных встречах, но одно время мы с Робертом приходили на Воскресные блинчики как пара, а такие воспоминания имеют свойство резать по живому.
Слава богу, в это воскресенье его здесь не оказалось. Встреча вылилась в посиделки в очень узком кругу: Сэм и Грейс, Эми, которая уже уходила, когда я появился, и один из их партнеров — существо с задумчивыми глазами и мягким голосом по имени Энджел.
Они расположились в гостиной, а значит, весь начальный бедлам готовки я уже пропустил, но на блюде оставалось еще несколько уже остывающих ничейных блинчиков, которые можно было присвоить и облить кленовым сиропом.
Грейс осторожно расчесывала пальцами локоны Энджел.
— Эй, а это еще кто?
— Понятия не имею, — ответил ей Сэм, сидевший на полу и прислонившийся головой к ее колену.
— Какой-то левый товарищ забрел с улицы, чтобы съесть наши блинчики.
— Да-да, очень смешно, — пробормотал я. — Извините, что давно не заходил.
— Хотя нет, погоди, где-то я его уже видела. Помнишь, Сэм, мы когда-то общались с одним неблагодарным брюзгой?
— Слушай, да, что-то такое припоминаю. Как там его звали?
— Лоусон? Лахлан?
Я вздохнул. Сам, конечно, заслужил, но это ничуть не утешало.
— Может, мне просто уйти?
Грейс широко улыбнулась.
— Не дури, Лоусон, садись. И возьми уже себе блинчик к этой луже сиропа.
"
"Я пристроился на диване рядом с Энджел, чуть не придавив шелковый халат, который, наверное, изначально принадлежал Грейс, — хотя, зная вкусы Сэма, а точнее, их отсутствие, не поручусь.
— Извините, — повторил я, устроившись с тарелкой на колене. — Занят просто был.
Сэм посмотрел на меня слишком проницательным взглядом.
— А занимался, я смотрю, постельной акробатикой.
«Не смей краснеть, Дэлзил».
— Чистой воды предположение.
— Лори, да я же вижу.
Ты весь так… — очертил он меня руками, — светишься. Просто светишься, как укатанный арабский скакун. Которого даже распрягали не всегда.
— Ничего я не свечусь, — огрызнулся я.
Грейс подавила смешок, который под моим возмущенным взглядом превратился в покашливание.
— Да он просто подкалывает, потому что мы все знаем.
Я дернулся, пусть и пришел сюда специально с целью рассказать о Тоби. Есть внезапно расхотелось, и я поставил тарелку на журнальный столик.
