Был еще и сам этот образ жизни или, если хотите, подстроенная жизнью уловка, из-за которой я забывал обо всем в присутствии Тоби. Обо всем, кроме проведенных вместе моментов и совершенно абсурдного, но такого искусительного ощущения, что мы — пара.
Черт бы тебя побрал, невозможный мальчик.
Я не имел права так его использовать. Не мог позволить себе стать для него большим, чем временное… увлечение? Помутнение рассудка? Побег от настоящей жизни. История из его бурной молодости, которую он, возможно, однажды расскажет своему любимому человеку.
Я мог бы остаться в постели и изводить себя сладкими и мучительными неоднозначностями желания и стыда, но богатый опыт недвусмысленно напоминал, что при потере контроля над собственной жизнью существует лишь один ответ — отдаться на милость друзей. Не думаю, что они будут особенно сочувствовать, но я и не заслужил сочувствия. Что мне требовалось, так это вернуть обратно рационализм и объективность.
Так что я встал, сполоснулся под душем и пошел в гости к Грейс.
Она завела традицию Воскресных блинчиков еще в университете, чтобы избежать натянутых объяснений с приведенными накануне домой кавалерами. И с дополнительными бонусами в виде встречи с друзьями и блинчиков. Сэм, уж не знаю почему — потому что австралиец, что ли? — не сбежал в ужасе и с неловкими прощаниями, в отличие от практически всех остальных ее мимолетных партнеров. Он, если верить Роберту (сам я в тот момент был в Глазго), выполз из спальни в одном полотенце, которое подчеркивало все его достоинства в самом выгодном свете, и сказал:
— О, круто, блинчики.
А вы, ребята, значит, друзья Грейс?
Если б в любых отношениях все было так же просто. Просто взять и не уйти.
После Сэма блинчики превратились в более дружелюбный ритуал. Сексуальных партнеров теперь приглашали остаться, а не пытались запугать и подтолкнуть на выход.
Я, по разным причинам, уже довольно долгое время на этих встречах не появлялся. В основном, если говорить начистоту, из-за Роберта.
После расставания мы решили не повторять судьбу пар, которые делили друзей, как книги и диски. Благородный порыв, но я не осознал, каково это — встретить бывшего среди людей, которые когда-то были частью нашей общей жизни.
И дело даже не в том, пережил ли я его уход или нет — пережил. Я уже привык быть без него. Просто из-за этого переход от расставания к новой жизни превратился в некое соревнование, и я проиграл. Я не был несчастлив, но он оказался счастливее.
