— Eternity, что ли?
— А не тот от Живанши?
— Неа, ты сказал, что он пахнет, как будто я валялся на полу в общественном туалете, и сердобольный уборщик полил меня хлоркой.
— Точно. Э-э, а что насчет Cool Water?
— Ну не хочу я пахнуть довольно приятно и ненавязчиво! — взмолился он. И я вдруг снова обнаружил себя заходящимся от смеха.
— Поверь мне, тебе это не грозит.
У нас закончился Тоби, поэтому следующий флакон я пшикнул на свое собственное запястье. Для меня запах был слишком сладким — цветочным, но не женским, верхние ноты казались более глубокими из-за древесных нижних, которые так нравились Тоби, они балансировали аромат и придавали ему неуловимый оттенок маскулинности.
— Тоби, этот.
Я подставил ему руку, и он сделал вдох над пульсирующей венкой, прикрыв глаза, чтобы лучше разнюхать. Что почему-то показалось невероятно чувственным, хотя меня Тоби даже не коснулся. Я, кажется, резко вздохнул. Наконец он поднял голову.
— Да, этот.
Я мазнул ему по шее, чтобы убедиться, что не возникнет аллергии, но все было нормально.
Запах подошел Тоби идеально — сладкий, но и темный и пряный. Я воровато огляделся и быстро тюкнул его губами в губы.
— Лори, ты же в курсе, — сказал он, когда мы отстранились друг от друга, — что акт о половых преступлениях приняли еще в шестидесятых[23], да? Нам уже можно.
Я покраснел. По правде говоря, мы с Робертом никогда особенно не демонстрировали наши симпатии на публике. Но с Тоби я был жадным до прикосновений. Жадным и дурашливым, будто нас не разделяли годы.
Пытаясь как-то себя отвлечь, я схватил самый большой флакон Burberry London и завертел головой в поисках кассы.
— А… Это… — Тоби нервно замахал руками. — Я не… Не надо… Вот маленький лучше.
— Я заплачу.
— Не, так не пойдет.
— Почему?
— Ну… потому что у меня совсем мало денег, и я не могу…
— Тогда тем более имеет смысл заплатить мне, разве нет?
— Наверное… — Он поковырял пол носком кеды, засунув руки поглубже в карманы и спрятавшись за безнадежно закрывшей глаза челкой. — Это. Спасибо.
Мне еще никто… э-э…
— Потом сочтемся. — «О господи, что я несу?» — То есть, не в проституточном смысле.
— Я не против. — Его глаза блестели не хуже окружающих нас флаконов. — Это даже заводит.
— Так, все, я тебя не слушаю и вообще иду на кассу.
Он пододвинулся слишком близко, толкнув меня бедром.
— Так что, я как будто твой альфонс теперь?
— Тоби, прекрати.
Он все еще хихикал, когда мы подошли к кассе. Я поставил на прилавок коробку и полез за бумажником.
