— Он на секунду удержал мой взгляд и отвернулся, уголки губ нахально дернулись вверх. — Ну, а что ты сделаешь? Не вышвырнешь же меня на улицу? Хотя...
Не надо было смеяться, его это только раззадорит.
— У тебя вообще пощады не проси, да?
Он тут же встрепенулся и уставился на меня своими глазами, словно стрелами — смертельно острыми и с кобальтовыми наконечниками.
— Проси. Очень даже проси. — В его голосе появилась хрипотца. — Я дарую пощаду, когда есть нужный стимул.
— Ну, я тебя больше не стимулирую. — У меня, напротив, был тон доведенного до ручки учителя.
— Так что залезай уже.
— Но ты ведь останешься, да?
Господи. Как он умудряется так быстро переходить от коварства к беззащитности? У меня голова шла кругом, и я чувствовал сладкую беспомощность в этих путах из шелка и озорства.
— Может, тебе еще и сказку на ночь почитать?
— Винни-Пуха?
— Залезай, а то я тебя утоплю сейчас в этой чертовой ванне.
Он царственно махнул рукой.
— Тогда отвернись.
Я вздохнул и отвернулся.
Шорох упавшего полотенца.
Потом плеск и сдавленный вскрик.
— Ч-черт, горячо.
— На то она и ванна.
Я рискнул взглянуть через плечо, и когда это не повлекло за собой визгов и криков об оскорбленном достоинстве, затянул потуже халат и присел на мраморную ступеньку, ведущую к утопленной в полу ванне. Все же менее унизительно, чем устроиться на сиденье унитаза, но я все равно почему-то чувствовал себя как… прислужник, консорт, игрушка для капризного принца-подростка.
И часть меня пищала от восторга.
Я представил немилосердный холод камня под коленями.
Как оттягивают кожу цепи на запястьях и щиколотках. Может быть, даже щиплющий вес зажимов на сосках… может… может, и другие издевательства. Ему же захочется украсить свои игрушки.
«Господи, о чем я думаю?»
Мне вдруг стало тяжело дышать в этой наполненной паром комнате, и я отвернулся, стараясь найти более удобное положение в коконе липкой жары.
Мой гость, мой позор, мой воображаемый королевич свернулся на одном конце ванны, подтянув ноги к груди, и мне были видны только бледные бугорки его коленей, возвышающиеся из мыльных облаков.
Он широко улыбнулся.
— Я бы не заставил тебя читать мне Винни-Пуха, правда.
Я почувствовал ловушку, но не представлял, какую форму она примет.
— Рад это слышать.
Повисла пауза. Он бездумно водил пальцем по пене, делая в ней дорожки.
— Ты бы мне читал что-нибудь другое.
Я твердо приказал себе не спрашивать, что именно. Подвох был слишком очевиден.
— Как насчет… — лукаво прищурился он.
