Вся ложь

И помолвлена с придурком, которому на меня наплевать.

Я действительно хочу посидеть со Старой Рейной и обсудить ее варианты. Конечно, она могла бы сделать это лучше.

И да, я осуждаю себя. Это мой единственный выход излить душу.

— Отпусти меня, Ашер, — выплевываю я.

Он бросает меня на кровать. Я стону, когда моя ушибленная тазовая кость ударяется о матрас.

Когда я пристально смотрю на него, он одаривает меня непонятным выражением лица и засовывает обе руки в карманы.

— Ты сказала отпустить тебя.

— Почему ты так сильно меня ненавидишь?

— Возможно это связано с тем, какая ты сука.

— Ох, мне очень жаль. — я улыбаюсь. — Я украла твой титул, мудак?

Он замолкает, склонив голову набок.

— Как ты меня только что назвала?

— М-У-Д-А-К. — продолжаю улыбаться, поддразнивая его. — Хочешь, чтобы я произнесла это по буквам для тебя снова...

Мои слова обрываются, когда он оказывается у моего лица, стоя на коленях на кровати передо мной. Его рука обхватывает мое горло, как кандалы. Он не сжимает, но крепкой хватки достаточно, чтобы ограничить подачу воздуха и мои мысли.

Пугающий холод вызывает мурашки по моей коже, когда я смотрю в его потемневшие, безжалостные глаза.

Чувство храбрости, которое я обрела несколько секунд назад, испаряется в воздухе. Мои лопатки сжимаются вместе, будто говоря мне, что я должна бояться.

Это страшный человек.

Он чертовски ужасен.

Потребность убежать от него снова охватывает меня, царапая кожу и пульсируя в крови.

— Похоже, ты слишком серьезно относишься к своей игре в амнезию, так что позволь мне напомнить тебе, как это происходит.

Мой пульс грохочет в ушах, как отдаленный раскат грома.

Он вторгается в мое пространство, как стихийное бедствие, которое невозможно остановить или предотвратить.

И все же мне удается выдавить из себя слова.

— Ты думаешь, это игра? Какой тип людей притворяется, что лишился своих воспоминаний?

— Тип, который не хочет, чтобы люди знали, что они сделали.

— Шшш. Молчи. — он прижимает большой палец к моим губам, и я не могу сдержать пульсацию, пробегающую под моей кожей. — Когда я говорю, ты слушаешь.

Несмотря на дрожь страха, пронизывающую меня, мое терпением вспыхивает. Кем, черт возьми, этот мудак себя возомнил?

Это требует усилий, но я говорю ему прямо:

— Ты не мой владелец, Эш.

Он делает паузу, и его хватка на моем горле немного ослабевает, словно я застала его врасплох.