Вся ложь

Обе его руки сжимают мои голые бедра и тянут меня вперед, так что мои ноги находятся по обе стороны от его положения на коленях. Я вскрикиваю, а затем задыхаюсь, когда его руки поднимаются вверх, пока не достигают середины моих бедер. Я пытаюсь вырваться, но он впивается пальцами в мои синяки, прижимая меня к себе.

— Ты принадлежишь мне. Каждая частичка тебя. Возможно, ты пыталась сбежать, но это больше не повторится. Не знаю, в какую игру ты играешь на этот раз, но я разберусь, и ты проиграешь, как ты делаешь каждый гребаный раз.

— Я пыталась сбежать? — я спрашиваю. — Почему?

От чего? Или, скорее, от кого? Это как-то связано с папиными друзьями-мафиози, или с Ашером, или с чем именно?

Так много вопросов и никакого ответа вообще.

— Это я и собираюсь выяснить.

Он держит руку на моем бедре, а другую подносит к моему лицу, прикладывая большой палец к моим губам. Все еще холодно, как в больнице, но мои нервы продолжают покалывать от этого ощущения.

Темные ресницы Ашера трепещут над его мрачным взглядом, как плащ, непроницаемый и суровый.

Если он думает, что повторится то, что произошло в больнице, то он жестоко ошибается. Я сделала это только потому, что это была уловка, чтобы заставить его ослабить бдительность. Теперь, когда он требует, это означает, что он контролирует ситуацию, а я не играю с Ашером, контролирующего ситуацию. Это будет означать только то, что он сожрет меня живьем и ничего не оставит после себя.

— Нет. — я вздергиваю подбородок. — Я не стану делать.

— Тссс. Молчи. Когда я говорю, ты слушаешь. Когда я приказываю, ты подчиняешься. А теперь открой свой гребаный рот.

Как он может звучать так властно, когда говорит это? Он всегда так разговаривает?

Высокомерный ублюдок. Его голос приобретает убийственные нотки.

— Если ты этого не сделаешь, я заставлю тебя, и это будет чертовски больно.

Словно доказывая свою точку зрения, его большой палец нажимает на синяк на моем бедре. Я всхлипываю, когда агония пронзает меня; горячая и красная.

Этот мудак в этом не заинтересован; он хочет, чтобы я проиграла.

Боль медленно утихает, и я возвращаюсь, пристально смотря на него. Он играет грязно с моим состоянием.

Его большой палец поглаживает синяк, вызывая прилив легкого комфорта, боли и обещания большего. Не сомневаюсь, что он будет настаивать, если я буду его поощрять. Как будто у него нет границ.