Вся ложь

— Это ничто по сравнению с тем, что я могу сделать с тобой, Рейна. — его большой палец замирает, и я тоже. — Ты собираешься или не собираешься открывать этот рот?

Мои губы приоткрываются, медленно, но, верно. Сейчас у меня нет сил играть на его уровне. С моими травмами и его неустойчивым характером это может плохо кончиться для меня. У меня достаточно чувства самосохранения, чтобы выбирать свои сражения.

Он засовывает большой палец мне между губ, и требуется все мое мужество, чтобы не прикусить его.

Это одно слово.

Он приподнимает одну идеальную густую бровь.

— Я должен снова угрожать тебе?

Пристально глядя на него, я посасываю его большой палец быстрее, чем намеревалась. Мои зубы задевают его кожу, и я замираю, думая, что он будет править так, как если бы я пыталась укусить его. Когда он продолжает наблюдать за мной из-под полуопущенных век, я продолжаю на этот раз медленнее.

Мои щеки пылают, и я проклинаю себя за то, что так легко сдалась.

— Как быть? — он невозмутим. — У тебя новая проблема, Рейна.

Я бросаю на него быстрый взгляд, останавливаясь.

— Разве я говорил тебе остановиться? — он наклоняет голову набок.

Застонав, я продолжаю сосать палец и облизывать его языком.

— Твоя новая проблема в том, что ты слишком экспрессивна. Ты теряешь хватку.

Почему экспрессивность — это проблема? Я пристально смотрю на него, чтобы он точно знал, что я к нему чувствую.

Не знаю, чего он ожидал, но моя реакция, вероятно, не такая.

Ашер прищуривает глаза, прежде чем вытащить палец у меня изо рта.

— Я узнаю о той ночи, и заставлю тебя, черт возьми, пожалеть, что ты никогда не ступишь в лес.

— Ты псих. — я выдыхаю, мое сердце колотится.

Оно продолжает биться и пульсировать как сумасшедшее, будто скоро остановится и израсходует всю свою энергию.

Губы Ашера растягиваются в жестокой ухмылке.

— Нужно быть таким же, чтобы знать другого, мой ужасный монстр.

Он продолжает называть меня так, и я начинаю думать, что мне следует принять эту сторону, чтобы сразиться с этим конкретным монстром.

Остальная часть недели заполнена визитами к врачу и попытками понять, кто я, черт возьми, такая.

Я все еще ничего не помню до того, как очнулась в больнице, и диагноз доктора Андерсона остается прежним: мои воспоминания со временем вернутся.