Вся ложь

Я жду, что он уйдет, но он несет меня на своих сильных руках и кладет на кровать на мою сторону.

— Ч-что? — спрашиваю я в замешательстве.

Мой рот кажется сухим и пустым без его члена.

Он скидывает шорты, срывает футболку через голову и снимает обувь, так что остаётся голым.

Полностью, абсолютно обнаженным.

Я смотрю на его рельефный пресс и небольшой шрам под ребрами. Такое маленькое несовершенство делает его еще более совершенным. Завитки его татуировок струятся по правому плечу и бицепсу. В середине завитков, кажется, есть предложение, написанное иностранным шрифтом.

Мои пальцы дергаются, страстно желая прикоснуться к этим татуировкам и спросить его, что они означают, но прежде, чем я успеваю подумать об этом, он оказывается на мне.

Его пальцы впиваются в мои бедра, когда он стягивает мои шорты и трусики одним жестоким движением.

Я задыхаюсь, от этого ощущения моя кожа горит огнем.

Нет, это не огонь. Как будто воздух наполнен только им и его присутствием.

После того, как я проснулась в больнице в тот день, я боролась с чувством принадлежности и того, что что-то — или кто-то — полностью принадлежит мне.

Теперь я признаю, что хочу, чтобы Ашер был этим кем-то. Я хочу, чтобы он принадлежал мне. Говорил со мной. Прикасался ко мне.

Может, именно поэтому его отказ причиняет боль больше всего.

Мне больно, что он так сильно ненавидит меня.

Он опускается на колени перед моим лицом, сжимая свой твердый член обеими руками.

— Ты закончишь то, что начала.

Я сглатываю, внимательно глядя на него.

— Я думала, ты сказал, что я манипулирую тобой — почему ты хочешь, чтобы я закончила?

— Потому что ты будешь делать это на моих условиях. — он прижимает головку к моим губам; с нее стекает предварительная сперма. — Открой.

Если я это сделаю, этот момент закончится.

Секунду я просто наблюдаю за ним: за его идеальным прессом, татуировками, змеящиеся по плечам, и мрачной тенью, покрывающей его черты. Это похоть и что-то еще, что я не могу распознать.

Он ложится на бок, так что его член оказывается у моего лица, а его обнаженное твердое тело прижимается ко мне спереди.

— Открой. Этот. Рот.

В его тоне столько властности, столько... мужественности.

Конечно, я могу сопротивляться ему, но на данный момент это совершенно бесполезно. Это то же самое, что сопротивляться самой себе, и встретиться с детективом, я не могу с этим смириться.

Я приоткрываю губы и беру его, используя свою руку, направляя его.