Всё, что нас связывает

— Вовсе нет, — заверил я, придвигаясь поближе на случай, если Ян захочет пошептаться. — Спрашивай.

— Брент, он... похоже, что он... типа...

Ян нервничал. Сколько еще нерешительности, путаницы в словах, которые Ян не мог произнести, беспокойства и неловкости потребуется, чтобы я наконец-то хоть что-то предпринял и наконец-то сделал первый шаг?

— А ты... я имею в виду, ты... Погоди.

— Я что? Хочу ли я Брента?

Он кивнул, явно испытывая неловкость.

— Нет. Нет, я не хочу Брента.

Всего пара слов и Ян заметно успокоился.

Было ли это облегчением? И как давно я все это упускал?

— Но он явно все еще хочет меня или, по крайней мере, хочет того, чем мы занимались раньше. — Я повернул голову и мои губы коснулись уха Яна. — Брент любил, когда я сверху. Мне так больше нравится, но я универсал.

— Мне нравится быть сверху. И нравится, когда кто-то берет меня. Я тащусь от этого.

Ян никак не отреагировал; но все было не так уж спокойно и под контролем, как ему хотелось. Он дрожал всем телом.

— Ян, — я повернулся к нему и запустил руку под столик.

Медленно, давая Яну возможность остановить меня, провел ладонью по его бедру и остановился у паха. Дойл слегка прикрыл глаза, на его лбу заблестели капельки пота, и лихорадочный румянец снова растекся по шее.

— Когда ты возвращаешься после длительных командировок, тебе требуется несколько недель, чтобы снова чувствовать себя комфортно рядом со мной.

— Ты замечал за собой такое?

— Не так-то легко просто взять и вернуться...

— Что мне сделать, чтобы вернувшись, ты понимал, у тебя есть дом и в нем безопасно?

Он не мог этого произнести.

Он не мог мне рассказать. А я хотел это услышать. Поддавшись искушению, я обхватил Яна через штаны, ощущая под ладонью внушительного размера эрегированный член.

Ян прерывисто задышал, словно в агонии.

— Если так и будешь молчать, я решу, что могу делать все, что захочу, — прошептал я.

Теперь у него была причина не издавать ни звука.

— Ян, он твердый, как сталь, — прохрипел я низким глубоким голосом, лаская член, который так часто видел, но которого ни разу не касался.

Ян подкинул бедра, прижимаясь к моей ладони и требуя дальнейших действий. Он издал тихий, слабый стон — самый сексуальный звук за всю мою жизнь. — Если бы мы не были в этом гребаном самолете, я бы заглотил тебя до самого основания и высосал все до последней капли.

Ян вздрогнул, и я на секунду испугался, что зашел слишком далеко, напугал, сглупил, разрушил все три года дружбы в порыве страстного желания.