Всё, что нас связывает

Неудивительно, что он якобы оказался паршивым любовником с Эммой и другими: он должен был быть ведущим, но был не таким. Я понял это по легкой дрожи, которая охватила его крепкое мускулистое тело. Внешне Ян выглядел готовым схватить меня и взять, что хочет, но вместо этого ждал инструкций.

Время для вопросов прошло. Я не мог спросить, чего хочет Ян, просто знал это. Если спрошу разрешения, значит, потеряю контроль, а Ян жаждал моего доминирования. Он всегда обращал внимание на мое тело, на его врожденную физическую силу, но о чем не догадывался, так это о скрытой внутренней силе.

Но я понимал, что какая-то часть его души хочет быть покоренной, чтобы ее подчинили. И интуитивно Ян знал, что я могу сделать это для него.

Это пугало. Если я напортачу, то разрушу не только дружбу, но и партнерство. Если я неверно его понял, его желания, нужду, я не переживу этого. Вдруг я в чем-то ошибался... но как не воспользоваться шансом и не получить все? Хуже всего было... незнание. Я был кем угодно, но только не трусом.

Пока мысли кружили в голове, Ян оставался неподвижным, выжидающим и настороженным.

— Иди сюда, — позвал я его.

Ян дернулся, я же сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Он мгновенно стащил с себя спортивную куртку, бросил ее на пол, закинул руки за спину, и сдернул хенли и футболку под ней единым движением. Пока я наблюдал, как он раздевался для меня, кровь прилила к моему члену. Я понимал, чтобы проконтролировать себя и Яна, мне понадобятся все возможные силы.

— А ты не собираешься раздеваться?

— Не беспокойся обо мне. Разувайся.

Ян стряхнул обувь, сел и стянул носки один за другим, затем вскочил на ноги, снял штаны и трусы. Вышагнул из одежды, и упершись руками в бока застыл в ожидании, что последует дальше.

— Сними покрывало и встань на четвереньки посередине кровати.

Ян молча двинулся к кровати. Я восхищался его телом — игрой мускулов под гладкой кожей, крепкой округлой задницей, мощными линиями спины, бедер и ног, — и у меня во рту пересохло.

Каждая часть этого мужчины была словно вылеплена, прекрасная и покрытая шрамами. В некоторых местах кожа представляла собой мешанину из больших белесых пятен, в других — тонкие паутинные линии от колотых ран и пуль, и, конечно же, полосы крест-накрест, когда его избивали в течение нескольких недель снова и снова. Рубцовая ткань забавная штука. Под кожей она становилась похожей на корневую волнистую систему, распускающая свои ветви из одного места.