Всё, что нас связывает

Как я должен быть с ним грубым, когда он выворачивает передо мной душу наизнанку?

— Знаешь, я соврал, — признался Ян, стоило мне добраться до его истекавшего члена и огладить ладонью по всей длине.

— О чем? — спросил я, проведя пальцем по ложбинке между ягодицами.

Он задохнулся и выгнул спину, подаваясь на меня и насаживаясь на палец до самой ладони.

— Ян? О чем ты солгал?

— Я... Я никогда не мечтал о твоем диване, Ми, — выдохнул он. — Я мечтал о твоей кровати и о тебе в ней.

Его откровенность однажды меня добьет.

— Как давно, — потребовал я ответа, отпуская его член и сжимая свой. Не желая причинять Яну боли, но не в состоянии сделать большее, я обильно смазал свой член.

— С первой ночевки в твоем доме.

Я бросил тюбик на ковер у своих ног и вместо того, чтобы сразу же отодрать эту задницу, прижался губами к уху Яна.

— Почему не поднялся наверх и не лег рядом?

— Было страшно, — признался Дойл. Упираясь руками в стену, он поднял правую ногу, чтобы избавиться от штанов и раздвинуть ноги шире.

Я сжал его горло и отклонил голову на себя, оставляя цепочку поцелуев по всей линии челюсти.

— Миро, — выдавил он. — Мне нравится, когда ты кончаешь в меня.

Он точно моей смерти хочет.

— Нравится, значит? — Я мысленно заставлял себя успокоиться и не спешить.

— Когда ты... Когда твоя сперма вытекает, и я чувствую ее на бедрах и заднице... Ты же понимаешь, что происходит, да? Это доказательство нашей связи.

— Хочу этого еще раз.

— Ты готов меня принять?

Чуть отклонившись, я взялся за основание члена, пристроился головкой ко входу и толкнулся.

Ян поддавался тяжело, но смазки хватало, чтобы протискиваться глубже, заполнять его. Завороженно я наблюдал, как узкий анус поглощает мой член до самых яиц.

— Подрочи себе, — приказал я, схватил Дойла за бедра и резко наполовину вышел из его тела, задевая чувствительную точку внутри, а потом толкнулся обратно с такой силой, что Ян вскинулся.

— Не останавливайся, — взмолился он.

Он сжал ладони в кулаки, и я продолжил ритмичные толчки, вбиваясь сильнее, без намека на нежность.

Гладкие мышцы внутри сжимались и втягивали меня — это было неописуемо восхитительно, узко и жарко.

Можно подумать, я могу поступить иначе.

— Никогда, — пообещал я, чувствуя, как поджимаются яйца от накатывающего оргазма, и как все тело покрывается потом. — Обхвати член. Помоги себе, я уже близко.

— Миро... — его слова едва можно было разобрать. — Жестче. Умоляю, Миро. Сделай мне больно.