Всё, что нас связывает

А незадолго до ареста федералами Дрю принялся осваивать новое направление — убийства.

Его жена Нина ничего не знала. Но в день, когда Дрю перестал бить только ее и переключился на их сыновей-близнецов, которым было семь с половиной лет, Нина поняла, что муж — плохой человек.

— Не могу представить себя пленником в собственном доме, — задумчиво произнес Кон. — Она правильно сделала, что отправила детей в школу-интернат. Конечно, полный отстой не видеться с мальчиками, но по крайней мере, те в безопасности.

— Угу, — согласился я.

— К тому же у нее освободилось время на новое хобби.

Количество изобличающих улик, собранных Ниной Толливер на всех визитеров, оказалось просто ошеломляющим. Когда к мужу домой приходили посетители, женщина оставляла в гостиной включенным свой ноутбук и снимала все через веб-камеру, которую никто не замечал. Так у нее получились тонны материала. Планировались убийства, назывались имена, фиксировались лица — не возникало ни малейших сомнений, кто говорил, кто отдавал приказы, и кто их выполнял.

Позже, чтобы сбежать, Нина попросила мужа взять ее с собой в Атлантик-Сити, и Дрю уступил.

— Она и вправду храбрая, — вмешался я, потому что это надо было признать. — И придумала все отлично. Это же надо было в самолете вывести из себя воздушного маршала. Ее забирали в наручниках.

— И теперь она наконец-то будет с детьми в безопасном и надежном месте.

— Как только даст показания, — напомнил мне Кон. — И начнет с письменных, под присягой.

— Это будет сегодня, — вздохнул я.

— Что ж, давай доставим ее на место, чтобы она смогла упрятать мужа за решетку на всю оставшуюся жизнь.

Чем быстрее Нина начнет процесс, тем быстрее он расколется, и тем скорее доберутся до главарей.

— Знаешь, ее муж не заслуживает участвовать в программе.

— Да, знаю. Но все равно бесит.

КОНСПИРАТИВНАЯ КВАРТИРА в Брукфилде принадлежала не Службе федеральных маршалов, а полиции Чикаго, поэтому там не доставало многих привычных удобств.

Это оказался небольшой загородный дом в стиле ранчо с огромным подвалом.

Здание было старым, обогревалось только калориферами и сильно напоминало один из моих самых нелюбимых семейных приютов, вплоть до розовой плитки и матовых стеклянных раздвижных дверей в ванной комнате. На потолке кухни не хватало нескольких плиток, так что во время готовки можно было поднять голову и увидеть над собой паутину. Это место вызывало у меня неприятные мурашки по всему телу. Здесь пахло плесенью и хвойным средством для чистки.