Всё, что нас связывает

Любая из них могла бы позвонить мне посреди ночи с просьбой помочь спрятать труп, и я без лишних вопросов, с лопатой и мешком извести в багажнике и полным баком горючего примчался бы на любой конец света. Пока такого случая нам не представилось, но Кэтрин все же готовилась, если вдруг что-то произойдет с ее свекровью.

— Я ВЕРНУЛАСЬ, — провозгласила Дженет, заходя в переднюю дверь. За ней пошатываясь следовал Цыпа.

— Ты что, совсем вымотала собаку? — спросил я с дивана, где лежал растянувшись. Цыпа подбежал ко мне, лизнул в подбородок, а затем направился на кухню к миске с водой и, что важнее, к Аруне, которую он обожал.

Моя подруга не была любительницей собак, но с первой же встречи привязалась к Цыпе. Кроме Яна и Аруны, псу настолько же сильно нравился только муж Аруны, Лиам.

— А вот и он, — промурлыкала женщина, обращаясь к этому оборотню. — Вот мой ангелочек. Я соскучилась по нему, да, соскучилась. Ой, я так скучала.

А Цыпа поскуливал от счастья. Слышно было даже с дивана.

— Посмотри, что мамочка тебе принесла!

— Аруна, прекрати кормить собаку человеческой едой, — я попытался остановить подругу.

— Это же стейк, да, именно он, — твердила она псу, продолжая игнорировать меня.

— Не давай ему никакого мяса!

— Мы ведь не собираемся его слушать, правда? Нет. Конечно же не собираемся, ни за что. Он ведь самый настоящий зануда, да.

Я сдался, потому что Аруна все равно сделает, как захочет.

— Слушай, — резко произнесла Дженет.

— Что я хочу сказать — вымотать этого пса просто нереально.

— Он сущий монстр, ты даже не представляешь.

— Возможно, он и бегает быстро, но я бегаю на дальние дистанции, — съязвила она. — Мой муж едва поспевает за мной.

— Кстати, о твоем муже. Не пора ли тебе домой?

— Замолкни, — пробормотала Дженет, проходя мимо меня в кухню, где Аруна готовила что-то восхитительно пахнущее.

— Дай собаке воды, — велел я.

— У него есть вода, — доложила мне Аруна. — И мясо.

Я застонал и оглянулся в поисках поддержки.

Кэтрин наверху, в лофте, разговаривала по телефону с мужем, и время от времени я слышал ее глубокий гортанный смех.

— Итак, — смиренно произнесла Мин, усаживаясь рядом со мной диване и подобрав под себя ноги. — Как ты себя чувствуешь?

Я слишком хорошо ее знал, чтобы поверить в искренность смирения. Она пыталась загнать меня в ловушку. Так же она начинала и в суде: милая и пушистая, словно зайка, а через минуту уже тигрица.