Всё, что нас связывает

И в моей памяти оба — брутальные альфа самцы. Они походили на самодовольных придурков в самом лучшем смысле этого слова. Джек явно был в хороших отношениях с братом, а следовательно, и с Питом. Но я и не догадывался, что Пит — гей, и мой радар опять не сработал.

— Мне казалось, что вы, геи, легко распознаете, кто есть кто, — заметил Джек на полном серьезе.

— Ты же не просто так завел этот разговор, — сухо заметил Шарп.

— Давай уже, договаривай, — настойчиво велел Чинг.

— Ладно, что уж теперь. Да, он гей и переехал вслед за своим парнем, а через два месяца, когда в Луисвилле появилась вакансия, мой брат рванул следом вместе с женой.

— Ни хрена себе. — Кон тоже выглядел удивленным.

— Его жена Фелиция, возможно, и была бы против, если б здесь оставались ее родители, но они живут в Цинцинатти. Так что в итоге они перебрались поближе к ним.

— Хреново, что твоего брата больше здесь нет, — посочувствовал я.

— Да, но он приедет повидаться летом, а мы с Сэнди съездим к нему на недельку на День труда, — произнес Дорси, и судя по голосу, его это вполне устраивало.

— А потом он приедет на День благодарения. Конечно, все изменилось, но это нормально. То есть я все прекрасно понимаю. Я люблю свою семью, но провожу больше времени с Райаном, чем с собственной женой.

— Да, ведь если твой напарник переезжает, то что остается тебе? Забыть и завести нового? Как ты себе это представляешь?

Я оглядел комнату. Не могу себе представить Райана без Дорси, Чинга без Беккера, Ковальски без Кона или Шарпа без Уайта.

Или себя без Яна. Даже думать об этом было неприятно. Когда кто-то из нас отсутствовал — как, например, сейчас, когда Ян в отъезде, а Уайт все еще на больничном, — остальные подменяли друг друга. Несмотря на то, что каждый из нас готов кинуться за любого из команды под пули, именно напарник всегда прикрывал твою спину, и если, боже упаси, что-то случалось, то держал тебя за руку в скорой. Напарник — тот самый парень, с которым всегда лучше, когда он рядом.

По крайней мере, так было для меня.

— Что это за хрень? — громко выразил свое недовольство Райан из кухни.

Взглянув на него, я заметил, что он держит в руке тонко нарезанный кусок мяса.

— Это прошутто, — откликнулся Кон.

— Это такой крутой супертонкий ломтик вяленой ветчины, — пояснил Кон.

— Почему он называется по-другому?

— А почему ты меня об этом спрашиваешь? Я вообще еврей и не ем это дерьмо.

— Да ешь уже, — приказал Ковальски Райану.