Всё начинается со лжи

Достаточно просто бросить щепотку порошка в лицо, вдохнуть и человек становится как марионетка, а потом ничего не помнит. Механизм действия, как лекарственного вещества, без всяких сказок и страшилок колумбийских наркоторговцев: блокирование нейромедиаторов, отвечающих за доставку информации, связанной с кратковременной памятью. То есть ничего, что происходит во время действия вещества не запоминается. А интернет, после подсказки Кости, уже щедро снабдил меня остальными подробностями и рассказами людей, что подобное пережили.

Как, по рассказам очевидцев, они вели себя вполне адекватно, но при этом снимали с карточек деньги и безропотно отдавали злоумышленникам, помогали выносить из дома свою мебель и просто делали всё, что им скажут. И я думала станет легче.

До того пока сама не наступишь двумя ногами в какое-нибудь свежее дерьмо, можно сколько угодно теоретизировать, что на самом деле в этом нет ничего страшного, оно даже приятное — мягкое и тёплое. И, может быть, кому-то покажется нестрашным, что твой будущий муж трахался с бывшей под воздействием наркоты, он же не виноват.

И, клянусь, я хотела быть среди них. Но мне было тошно. Противно. Обидно. Горько. И больно.

Я собирала вещи, потому что не могла оставаться в этой квартире. Не могла сидеть в этих стенах. А больше мне заняться было нечем. У меня не было работы, не стало докторской. Даже на дачу я не могла уехать — за окном как из ведра лил дождь.

Весь день и всю ночь я таращилась в чёртово окно, не понимая, что чувствую. Не представляя, как это принять.

Нет, я не винила Верейского. Я даже Юльку не ненавидела — она мстила за «своё», чего-то подобного я и ждала, что она захочет его вернуть.

Я просто не знала, как мне с этим жить.

Говорят, у людей есть три основных первобытных реакции на стресс: «замри», «беги», «дерись». После того как меня уволили, я словно «замерла». Такая навалились апатия, бессилие, даже безразличие. Сейчас я хотела бежать. Всё равно куда, лишь бы не сидеть на месте. Лишь бы не видеть стены, которые словно кричали как Его здесь не хватает.

— Элечка, ты что собираешься в Благовещенск? — не унималась встревоженная мама.

— А почему нет? Там тоже люди живут, — остервенело срывала я с вешалок одежду.  

Раз уж она слышала, что я говорила, то почему бы ей не слышать о чём. А чего не дослышала, она наверняка себе щедро додумала.

— Павел что тебе изменил? — спросила она совсем тихо.

Ну вот, я же говорю: чего недослышала…

— Мам, — покачала я головой предупреждающе.