Всё начинается со лжи

Мне правда было всё равно, что на данный момент у меня просто не осталось лишних денег, чтобы торговаться с сэром Грегори, сколько бы Пашутин ни предложил тому за его два процента. И перебивать его цену, предлагая не тройную, а ещё большую стоимость я и не мог, и не хотел. Не получилось и не получилось. — Сорок восемь с половиной процентов тоже неплохо, — улыбнулся я. — Не волнуйся, мы не пойдём по миру. Это не единственные наши активы. Это просто акции. Даже одни из акций, которыми я владею. «Север-Золото» и сам по себе на добыче и продаже золота приносит неплохой доход.

Так что все предложения на счёт дома, квартиры и отдыха в силе.

— А если Пашутин выкупит долю Алескерова? Он же может?

— Боюсь, что он именно так и сделает, раз грозился. Но свои тридцать девять процентов его зять и за полтора миллиарда долларов ему не продаст. Из принципа.

— Полтора миллиарда, — покачала она головой. — И ты тоже хотел их купить?

— А почему нет? — пожал я плечами. — Бизнес есть бизнес.

— Мне кажется, Алескеров не продаст, потому что рассчитывает на деньги Пашутина и так.

Их брачный контракт с Юлькой, я, конечно, не читала. Но мне кажется, он и не собирался биться за эти несчастные семь процентов. Боюсь, для него это тоже бизнес. И деньги. А потом уже женщина, которая стоит между ним и этими деньгам, хоть он её, насколько я поняла, и долго добивался.

— Или наоборот, — пожал я плечами, паркуясь у Центра. — Всё может быть.

 Мы вышли из машины. Эльвира заметно нервничала.

— Я не часто это говорю, — сжал я её руку, едва мы вошли, и заставил посмотреть на себя.

— Но этот тот редкий случай, когда хочу сказать. Эль, всё будет хорошо. Поверь мне!

— Если ты рядом, у меня и так всё хорошо, — погладила она меня по колючей щеке.

— И ты, — потрепала она её за пухлую щёчку. — Ты — это даже не обсуждается.

Администратор в фойе смерила нас равнодушным взглядом и демонстративно уткнулась в монитор, не соизволив даже поздороваться. Я покачал головой. Эльвира пожала плечами. А доктор Левинский поднялся нам навстречу радушно, словно увидел близких друзей.

Я всё порывался называть его «господин», а он меня поправлял, что он «доктор». Доктор медицинских наук. Это звание он носил с гордостью.

— Присаживайтесь, Эльвира Алесеевна, присаживайтесь, — суетился он.

Крепко, за руку, поздоровался со мной. Умилился Матрёшкой.

Ему выделили отдельный кабинет. И я заметил, как облегчённо выдохнула Эльвира, что не придётся снова идти в кабинет Когана.