Всё начинается со лжи

И присела, разведя руки, для бежавшей из комнаты Матрёшки.

— Как с войны вернулся, еле живой, — выдохнула мама и внимательно посмотрела на меня. — Да и ты, — покачала она головой мне вслед.

«Как с войны», — улыбнулась я, глядя на лежащего ничком на кровати Верейского.

Осторожно сняла с него туфли. Накрыла пледом. И села рядом, глядя в его спокойное, даже умиротворённое лицо.

— Только, кажется, эту войну мы проиграли, — взъерошила я его волосы.

— Если ты рядом, то нет, — улыбнулся он и, открыв один глаз, потянул меня к себе.

Какое же это счастье — снова оказаться дома.

Проснуться рядом с ней. Слышать, как в ванной шумит вода, когда, стараясь меня не разбудить, она выскользнула из постели. Чувствовать запах блинчиков, что она жарит на завтрак. И слышать, как они спорят с Машкой на кухне.

— Привет! — я прислонился к косяку двери, не решаясь войти.

Словно боялся, что эта картинка вот-вот исчезнет: она, в перепачканном мукой фартуке, её ласковая улыбка, Матрёшка с поварёшкой, сосредоточенно размешивающая в чашке жидкое тесто.

— А с нами это куда? — поцеловал я Матрёшку в макушку и обнял ту, по которой так невыносимо соскучился.

— Мне только что звонили, — пыталась она не испачкать меня мукой. Но где была та мука, а где я, чуть её не потерявший. Конечно, мне было всё равно. Я с облегчением выдохнул, когда она прильнула и обвила мою шею руками. — Представляешь, — вела она пальцами по губам, по снова заросшим щетиной скулам, словно убеждаясь, что я не растаю, — прилетел Левинский, владелец Чикагского Университета Репродуктивной Генетики, ему принадлежит Центр, в котором я работала, ну и ещё около тридцати клиник по всему миру.

— Не представляю, — потянулся я к её губам, едва сдерживая улыбку. Ничего не скажу. Пусть узнает сама. Где я пропадал эти три дня. Без еды, без сна, без надежды. Но кое-что у меня всё же получилось. — И чего он хочет?

— Не знаю, но он звонил лично, пригласил меня поговорить… Прекрати сейчас же, — шепнула она, когда мои губы, скользящие по её лицу, стали слишком настойчивыми.

— Не могу, это сильнее меня, — поцеловал я её в висок. — И ты решила взять на эту встречу меня?

— Если ты не против, — заглянула она в мои глаза умоляюще. — Не хочу ехать туда одна. Не то, чтобы боюсь, — скривилась она. — Но мне там не по себе.

— Я понимаю. Конечно, я с тобой поеду. И не вижу причин почему не взять с собой Машку.

— Уверен. И это… — приподнял я одну бровь, показывая за спину.

— Что? — не поняла Эльвира.

— У тебя блин горит.