Всё начинается со лжи

Ей ничего не оставалось: или распластаться у меня на груди, или обнять и слегка отстраниться.

Меня устраивал любой. Но она выбрала второй вариант. И целых десять минут я безнаказанно вдыхал её запах, слушал как бьётся её сердце, делился с ней теплом и чувствовал себя как Король Лев на Горе Предков. Королём Мира, победителем, альфа, мать его, самцом, но хуже всего, чувствовал себя именно там, где и должен быть — рядом со Своей Женщиной.

Я прижалась лбом к его груди, не в силах этому сопротивляться. И дрожь, что пробежала по его телу, и желание, что откликнулось в моём — всё это было так знакомо, так естественно, невыносимо, сильно, что кружилась голова.

Его рука в ответ обнявшая меня чуть крепче. Порывистый вздох. Мучительный выдох. Время, что хотелось остановить. Слепящий свет объективной реальности, что хотелось выключить. И погрузиться в сладкий мрак мечты. Сказки. Волшебства.

Однажды мы так и сделали. Забылись. Сбежали из этого мира в придуманный. Где ритм, что задавала упругая жёсткость его ягодиц, был сродни звукам священного бубна, что уводил в страну предков.

В безумие наших ночей. Синеву наших дней. Ослепляющую яркость нашего солнца. Страну, где можно обрести всё, что нельзя увезти в чемодане. Нельзя погладить, как камни чёток, перебирая пальцами. Прижать к губам. Обжечься терпким вкусом.

Чаша светлой печали нечаянной любви, заполненная до краёв украденным счастьем — этот вечный символ курортного романа, стоит на каждом морском берегу. Забрать с намоленного места этот священный Грааль — накликать на себя беду. Пытаться сорвать с губ в пыльном городе свежесть росы тех отчаянных поцелуев — погубить навсегда родник. Это закон. Истина. Скрижали, омытые слезами тех, кто рискнул разрушить всё, что строил годами: семью, устроенный быт, карьеру, ради призрака того случайного счастья.

Но вечно находятся смельчаки, которым закон не писан.

Один из этих сумасшедших сейчас и прижимал меня к себе в вагоне метро.

Но где же тот лом, что собьёт меня с его груди?

Стукните меня чем-нибудь потяжелее, пожалуйста!

Ах, да! Он же удалил мой телефон.

Я освободилась из его рук и вцепилась в поручень ближе к выходу.

— На следующей выходите? — и не думал он отступать.

— А вы? — вздёрнула я подбородок.

— Да, — глянул он на часы.