Всё начинается со лжи

Отправьте её на анализ генов, — она написала на листочке два ряда латинских заглавных букв и цифр и толкнула ко мне. — Будет найдена мутация, объясните, что дети с такой патологией живут крайне мало и делайте аборт. Обнаружат носительство — растолкуйте, чем это грозит будущему потомству. Ничего не обнаружат — отпустите девку с богом, пусть рожает.

Она смотрела на меня вопросительно.

— Дети долго не живут, если заболевание проявит себя сразу, — сглотнула я, зная, как она не любит, когда ей перечат. — Как правило, при наследовании по материнскому типу.

Но здесь синдром Лея проявился в зрелом возрасте у мужчины, отца ребёнка.

— Значит, стандартный случай наследования по Х-хромосоме. Как при гемофилии, — она зачеркнула одну группу букв и цифр из двух. И чеканила как по учебнику. А я разбиралась с этим всю ночь. — Сыновья у больного отца и здоровой матери будут здоровы, и вашей пациентке очень повезёт, если у неё мальчик. Дочери всегда носители заболевания. В следующем поколении снова может не повезти, и родится такой же больной сын, как несчастный цесаревич Алексей.

Но я вас спрашивала не об этом. Вижу вас всё же больше интересует отец. А я знаете ли, неонатолог, занимаюсь детьми. И как неонатологу мне неинтересна эта патология, даже если она есть. Сходите к генетикам.

В своей лаборатории при Центре я уже уточнила как они хранят образцы крови и годятся ли они для сравнения ДНК. Останется только изъять остатки образца ДНК отца ребёнка Ксении из лаборатории университета и, когда Верейский сдаст кровь, сравнить.

К счастью, обе лаборатории считались общей научной базой, это будет не сложно. А вот убедить Тертицкую — я была уже не уверена получится ли у меня.

Зазвонил телефон. Я вздрогнула. Анна Михайловна сняла трубку.

— Тертицкая! — она выслушала сообщение, попросила минуту, прижала трубку допотопного аппарата к груди и посмотрела на меня вопросительно.

«Из лаборатории», — всё оборвалось у меня в груди.

— Есть подозрение, что отец моей дочери и ребёнка этой девушки один и тот же человек, — выпалила я.

Она приподняла тонко прорисованную бровь, хмыкнула:

— Так что же вы мне голову морочите, милочка! — А потом сказала в трубку: — Да я сейчас подпишу оба направления. На подтверждение отцовства. И на ген, — она продиктовала уже известные мне буквы и цифры.

— На ген не надо, если окажется, что у неё мальчик, — почти прошептала я.

Но Тертицкая смерила меня тяжёлым взглядом.