Всё о Ниро Вульфе. Том 3

— Я не могу принять облигации, су… мисс Эннис. В вопросах гонорара я не терплю никаких указаний. Вы получили счет и, таким образом, с этим делом покончено.

— Я порвала ваш счет. Я вас наняла и сказала Малышу, сколько могу заплатить. А теперь вы вдруг утверждаете, что не хотите моих денег. Так дело не пойдет.

Вульф посмотрел на меня. Я улыбнулся. Он отодвинул стул и поднялся.

— Оставляю вас с мистером Гудвином. Вы хорошо понимаете друг друга.

Мне понадобилось полчаса, чтобы уговорить ее, и она дважды приказывала мне называть ее Хетти.

От красного кожаного кресла до стола Ниро Вульфа был один шаг, и поэтому, когда она открыла сумочку и вынула из нее револьвер, ей пришлось встать и сделать этот шаг, чтобы положить оружие на стол. Затем она вернулась, села в кресло и сказала:

— Это тот самый револьвер, из которого я не убью мужа.

Я стоял, облокотившись на свой стол, расположенный под прямым углом к столу Вульфа. Услышав ее слова, я удивленно вскинул брови и посмотрел на нее. Этот актерский номер застал меня врасплох.

Когда накануне она позвонила, чтобы договориться о встрече, то была слегка взволнована — это нормально для людей, решивших обратиться к частному детективу, — но все детали изложила ровным голосом. Звали ее Люси Хейзен, миссис Барри Хейзен.

Живет на тридцать седьмой улице, между Парк-авеню и Лексингтон-авеню. Она просила полчаса времени у Вульфа. Ей хотелось сообщить ему кое-что весьма важное. Она не собиралась просить советов, только сделать заявление, и за полчаса его внимания была готова заплатить сто долларов.

Могла заплатить и больше, но заметила, что, по ее мнению, сто долларов — сумма приличная.

В ноябре или декабре, когда годовой доход Вульфа достигает таких размеров, что из ста заработанных долларов восемьдесят съедают налоги, он принимает клиентов в исключительных случаях. Но сейчас был январь, больших гонораров не предвиделось, и даже скромная сотня была очень кстати для поддержания в порядке четырехэтажного дома на Тридцать пятой Западной улице и выплаты жалованья обслуге, тем более, что ради этой сотни надо было только немного послушать клиента.

Поэтому ей было назначено явиться на следующий день, во вторник, в половине двенадцатого.

Ровно в одиннадцать тридцать зазвенел звонок. Я открыл дверь. Она улыбнулась мне и сказала:

— Спасибо, что устроили мне встречу.

Искреннее рукопожатие подделать куда проще, чем улыбку. Нечасто вам улыбается естественно и непринужденно молодая женщина, которую вы видите в первый раз.