Всё равно растаешь, принцесса

Это ощущение не покидает меня всё то время, которое нам требуется, чтобы доправить задержанных до Стайнгейма. Ни Ульфрик, ни Рагна за всю дорогу ни разу не пытаются воспользоваться своими силами. То есть, не делают ровным счётом ничего из того, что я от них ожидал. И это заставляет меня тревожиться всё сильнее, как и тот факт, что Ульфрик выглядит поразительно довольным для своего положения.

Словно уверен, что и в этот раз выберется сухим из воды.

В Стайнгейме, единственной на весь Нагард крепости-тюрьме, я сразу ещё во дворе передаю заключённых под стражу, уведомив коменданта, какую опасность они могут собой представлять.

Рагну уводят первой, по-прежнему с кляпом во рту. Потом Ульфрика, но он неожиданно оборачивается и бросает на меня насмешливый взгляд:

− Я тебе почти сочувствую, брат, − усмехается ехидно. — При всей своей силе и власти, ты слеп как крот. И дома тебя ждёт очень большой сюрприз. Скоро увидимся.

Тревога превращается в леденящие оковы страха.

Он отворачивается, чтобы идти дальше, а я не выдержав, бросаюсь к нему.

− Какой сюрприз? — рычу.

− Увидишь, − скалится он.

− Отвечай, − бью ладонью в солнечное сплетение.

По его телу вмиг начинает расползаться ледяная изморозь, вымораживая жизнь из каждой клеточки. Подонка хватает на минуту, не больше. К тому моменту, как лёд добирается до горла, кожа Ульфрика синеет, а в глазах уже во всю пляшет животная паника.

− Отпусти, − хрипит он, дёргая окоченевшими руками.

− Только после того, как ты ответишь на мой вопрос. Что ты сделал?

− Не я, − закатываются глаза Ульфрика. — Не я. Все мы лишь марионетки в её руках.

Его тело обмякает в моей хватке и я отпускаю недоноска. Отзываю обратно сковавший его холод, чувствуя себя так, будто это мои внутренности превратились в сплошной лёд.

− Уведите, − бросаю стражникам.

А сам, сломя голову, бросаюсь к коню. Вскакиваю в седло и сразу пускаю в галоп. Боги, если это правда, а он не врал, значит я сам пустил в свой дом убийцу.

По дороге, сходя с ума от страха за жизнь любимой Льдинки, прокручиваю в голове все, что знаю о Маргрете. В поисках хоть каких-то зацепок, которые могли бы раньше указать мне на подлинную сущность невесты покойного брата. Я знал ее еще девчонкой. Всегда тихая, скрытная, мечтательная. Она стала более замкнутой, когда ее отдали в храм. В глазах появилось какое-то тайное знание.