Вскрытие показало…

Не исключено, что маньяк как-то пересекся с Лори Петерсен за несколько дней до убийства. Не будь у нее открыто окно в прошлые выходные, он явился бы в эти.

— Вот именно, выходные, — произнесла я. — Кажется, для него принципиально убивать именно в выходные, причем в ночь с пятницы на субботу.

Марино кивнул.

— Да, это неспроста. Лично я считаю, что маньяк работает с понедельника по пятницу, а в выходные отрывается по полной. Не исключено, конечно, что он убивает по выходным по какой-то другой причине. Например, ему приятно сознавать, что каждый раз в ночь с пятницы на субботу весь город, а особенно граждане вроде нас с вами, паникуют, как кошка на шоссе.

Поколебавшись, я решила развить тему:

— Как вам кажется, то, что временные промежутки между убийствами становятся все короче, — не случайно? Неужели причина этой спешки — пресса: маньяка возбуждает шумиха вокруг его персоны?

Марино ответил не сразу, однако, спустя несколько секунд, заговорил более чем серьезным тоном:

— Доктор Скарпетта, этот тип подсел на убийства.

Раз начав, он уже не может остановиться.

— То есть вы хотите сказать, что шумиха в прессе не влияет на его поведение?"

"— Нет, этого я не говорил, — отвечал Марино. — Поведение у него обычное — сидит себе тише воды ниже травы, не жужжит. Возможно, маньяк не был бы настолько спокоен, если б наши доблестные журналисты не облегчили ему жизнь. Все эти сенсационные статьи для него — просто подарок. Убийце и делать ничего не надо — за него все сделала желтая пресса, причем бесплатно.

Вот если бы журналисты ничего о маньяке не писали, он бы засуетился, возможно, полез бы на рожон. Пожалуй, начал бы строчить письма, а то и звонить в полицию, чтоб расшевелить журналистов. Одним словом, оборзел бы.

Мы помолчали.

И вдруг Марино ошарашил меня вопросом:

— Вы что, говорили с Фортосисом?

— С чего вы взяли?

— Земля слухами полнится. А статейки просто доводят Фортосиса до белого каления.

— Это он вам сказал?

Марино небрежно снял солнечные очки и положил их на панель приборов.

Он поднял на меня свои маленькие глазки — они поблескивали недобрым блеском.

— Нет. Но Фортосис сообщил об этом двум моим добрым друзьям. Один из них — Болц. Второй — Таннер.

— А вы-то как узнали?

— А у меня всюду уши — и в нашем министерстве их не меньше, чем на моем участке. Я всегда знаю, что происходит, а иногда знаю даже, чем все закончится.

Снова повисло молчание. Солнце садилось — оно было уже ниже крыш, и длинные тени ползли по лужайкам и по шоссе.