Здесь не было населенных португальцами рыбацких деревушек, способных испортить Розалинде персональный рай, а стояла лишь пара отелей, на которые ей пришлось закрыть глаза. Гарольд пытался выкупить их, но безуспешно; португальское правительство положило конец этой маленькой махинации. Однако в том, что касалось владельцев частных вилл, он преуспел больше.
Розалинда, как всегда, все сделала по-своему: «Анклав» был таким роскошным и неповторимым, какой только могут создать деньги. Тетя Гарриет проводила там большую часть года, но я еще никогда его не видела.
Я зажмурилась. Розалинда была избалованной, но во время адских месяцев, закончившихся для меня судебным разбирательством и последующими ночными кошмарами, неожиданно проявила исключительную заботливость. Даже Фил признал, что Роуз не такая эгоистка, какой он всегда ее считал. Это ее деньгами оплачено мое проживание в Португалии и пребывание на одной из вилл в течение сколь угодно долгого времени.
Тетя Гарриет была уже в «Анклаве» и ждала моего приезда, и я понимала, что мое пустое времяпрепровождение в Виане может только вызвать у нее беспокойство.
Дорогая тетя Гарриет, любимая всеми нами, она всегда была там, где в ней нуждались. Розалинде и мне она приходилась двоюродной бабушкой, она в отличие от наших родителей никогда не ругала нас и обращалась с нами как со взрослыми. Для Фила она была еще важнее. Его родители умерли, когда ему было тринадцать лет, и именно тетя Гарриет, совсем не родственница ему, взяла мальчишку в свой дом, платила за его уроки на фортепиано, следила, чтобы у него были самые лучшие учителя, которых можно нанять.
Когда соседи спрашивали ее, почему она тратит столько времени и денег на ребенка совершенно чужих для нее людей, она коротко отвечала: «Этот мальчик – сокровище».
Для тети Гарриет этого было достаточно, и она, конечно, оказалась права: Фил – огромный талант. Но по иронии судьбы годы учебы не принесли ему особой известности, зато лицо Розалинды откровенно улыбалось с киноафиш по всему миру.
Пару раз в месяц Фил публично выступал, а все остальное время преподавал в местной школе, и не только музыку, но и английский, и математику, и очень часто оказывался со свистком на шее посреди спортивной площадки в окружении чумазых школьников. Для театральной актрисы таланта, у Розалинды было маловато, только в кино она преображалась и становилась потрясающе эффектной. По справедливости, известность, которую приобрела она, должна была принадлежать Филу.
