Группа деревьев отделяла эту виллу от других зданий «Анклава», но каменные ступеньки, замысловатой дугой спускавшиеся от парадной двери виллы тети Гарриет, выводили на дорожку между деревьями, от которой новая извилистая серия ступенек поднималась вверх, к двум выкрашенным в розовый цвет виллам с коваными балконами и красными черепичными крышами. Я поднялась по ступенькам и, задержав дыхание, повернулась в сторону моря.
В обоих направлениях до бесконечности тянулся серебряный песок, огромные волны вздымались на повергающую в трепет высоту и разбивались в белую пенистую массу, а через несколько секунд снова поднимались, пока наконец не выплескивались на берег в кипящем водовороте брызг.
Устояв против искушения босиком побежать к морю, я повернулась и, стоя в высокой траве, приятно касавшейся моих ног, принялась рассматривать виллы. Одну из них, должно быть, занимали Мэри и Том, другую – Фил, а я, наверное, поселюсь с тетей Гарриет. Я открыла крошечную калитку, которая вела в сад, окружавший виллы, и заглянула в окно.
Огромный настоящий камин отделял столовую от гостиной, а на белой стене висел искусно вырезанный херувим. Я сомневалась, что Фил захотел бы жить в такой обстановке, и, решив, что это вилла Мэри, направилась по поросшей мхом дорожке к соседней вилле. Здесь стены были выкрашены в ярко-розовый цвет, обитые розовым бархатом стулья окружали большой стол с мраморной столешницей, отчего комната казалась маленькой, а, по-видимому, дорогие канапе и многочисленные яркие коврики занимали оставшееся свободное пространство.
Пианино я не увидела, а на журнальном столике валялось несколько журналов и стояла пустая чашка с блюдцем – единственный признак присутствия обитателя. Я обошла виллу и, когда начала спускаться на дорожку, к соснам, уловила донесшиеся сквозь деревья первые ноты фортепьянного концерта номер один Листа. Я улыбнулась и, углубившись в сосны, пошла на звуки музыки.
Другие три виллы, изолированные от остального «Анклава», образовывали на лесной поляне сказочную группу, и из ближайшей ко мне лилась знакомая прекрасная мелодия.
Фил, полностью отдавшись игре, наклонил голову, так что мне был виден только его затылок. Решив не прерывать его, я села, прислонившись спиной к дереву, и наслаждалась волшебной игрой Фила, которая оказалась великолепным аккомпанементом к тому вновь обретенному счастью, которое поселилось в моем сердце.
