Вспышка страсти

Я с готовностью устроилась на одной из больших подушек, а Фил сел к роялю. Я не была достаточно компетентна, чтобы судить, гений Том Кэллоуэй или нет, но, на мой вкус, его музыка была слишком резкой, и я с трудом улавливала основную мелодию. Я охотнее послушала бы Шопена или Листа, но не собиралась признаваться в этом Филу. А кроме того, мои мысли были полностью заняты Джонатаном. Завтра. Всего через несколько часов. Я чувствовала вкус его губ, ощущала прикосновение его рук к своему телу и физическую боль желания.

– Повторяю в третий раз, Дженнифер, – недовольно сказал Фил. – Тебе понравилось или нет?

– Это был замечательный музыкальный отрывок, Фил. Сыграй, пожалуйста, вальс Шопена ре-диез…

– Опус шестьдесят четыре, номер два, – поморщился Фил. – Ты никогда не пробовала посчитать, сколько раз я уже издал для тебя эту чертову вещь?

– Мне, все равно. Она прекрасна.

На секунду мне показалось, что Фил собирается сказать что-то еще – что-то касающееся меня, но он резко повернулся к роялю и заиграл вальс с гораздо большей экспрессией, чем было необходимо.

На следующее утро я проснулась в шесть часов. День был чудесный; далеко в море опасно раскачивались на волнах рыбацкие лодки, то видимые, то в следующий момент скрытые за гигантскими гребнями прибоя; в лесу в полный голос распевали птицы. Когда я, выпив кофе, покинула виллу, солнце уже светило ярко, но еще не грело, и я, отправляясь на пустынный пляж, набросила на плечи кардиган. Если Джонатан выехал из Виго после завтрака, он будет здесь к ленчу, а может быть, не приедет до самого обеда.

– О, поторопись, любовь моя. Поторопись! – произнесла я вслух, стоя высоко на верхушке дюн и широко раскинув руки от счастья. Потом я сбежала вниз по крутому склону, сбросила сандалии и прямиком побежала в ледяные волны, которые пенились на песке. Я шла в водовороте пены, сандалии болтались у меня на шее, ветер бил в лицо. Оглядываясь, я не видела ни вилл, ни отеля, вокруг были только море, песок и голубое небо.

Я настолько погрузилась в собственные мысли, что не сразу заметила на песке следы, а потом обернулась, чтобы узнать, где они начинаются. Как и я, человек сбежал вниз по песчаным дюнам, вошел в море и пошел вдоль берега, оставляя в песке глубокие следы. И я, оставив ледяной холод Атлантики, пошла вдоль цепочки следов, размышляя, принадлежат ли они кому-нибудь из постояльцев отеля или Майлзу, а может быть, Тому.