Вспышка страсти

Потом мимо меня прошел Джонатан, чтобы помочь им, и совместными усилиями они так налегли на дверь, что все трое влетели в комнату.

Первой закричала тетя Гарриет, она обезумевшим взглядом оглядела комнату и схватилась за дверной косяк.

– Боже мой! – прошептал Том.

– Розалинда! Розалинда! – У Гарольда перехватило дыхание, и он, схватив безжизненную руку, прижал ее к своему лицу.

Никто не предложил вызвать «скорую»– грудь Розалинды была залита кровью. Голова свешивалась с края кровати, рот был открыт, глаза расширены от смеси ужаса и удивления, а на полу лежал пистолет.

– Уведи женщин вниз, – скомандовал Филу Джонатан. – Быстрее, ради Бога!

Фил в оцепенении развернул нас и повел вниз по лестнице. Мэри, находившаяся в состоянии шока, позволила усадить себя и послушно выпила бренди, которое насильно сунул ей в руку Фил. Сверху раздались душераздирающие рыдания Гарольда, а затем Джонатан и Фил вывели его на лестницу и, поддерживая под руки, спустились с ним.

– Присмотри за ним, Дженни.

Гарольд сидел на диване, прижимая руки к груди, и я на секунду испугалась, подумав, что у него сердечный приступ, потому что его лицо было совершенно серым, он дышал коротко и отрывисто.

В тетушке всегда бурлила энергия, но сейчас она выглядела на все свои семьдесят два года – щеки ввалились, глаза глубоко запали.

– Глупая, глупая девочка, – прошептала она. – О, глупая, глупая девочка.

– Лучше чай, чем это, – сказала я, когда Фил трясущимися руками налил бренди.

Сев рядом с тетей Гарриет, он обнял ее, а я стала готовить чай и потом подавала его Мэри, тете Гарриет и Гарольду и делала что угодно, чтобы только не думать о безжизненном теле Розалинды и о том, почему она это сделала.

– Надо вызвать полицию, – сказал Джонатан.

– Какая здесь полиция? – Это заговорил Майлз, больше не самоуверенный и искушенный в делах, а напуганный и удрученный.

– Судебная полиция, – ответил Джонатан.

– Убийство! – Я выронила чашку с чаем, которую несла, и почти не заметила обжигающего жара, когда чай промочил мне платье.

– Не неси чушь, Краун. – После того, что Фил увидел наверху, у него до сих пор было пепельно-серое лицо.

– Это не чушь. Нельзя выстрелить себе в грудь, а потом отбросить пистолет на добрых три фута.