Тебя ототрут от должности в один миг и я с этим ничего не смогу сделать. Из Москвы прикрикнут и я отвечу: «есть!»
— В данном случае от подразделения все эти, как вы сказали: «более достойные» с мохнатыми лапами наоборот станут отбиваться руками и ногами от такой чести.
— Вот как? И что же ты придумал? Потому что я не могу представить ни одного варианта, чтобы кто-то отказался от такой должности.
— Ловкость рук и никакого мошенничества… — улыбнулся Киборгин. — Дисбат. А если называть вещи своими именами, то полноценный штрафбат.
— Э-э… — выпучил глаза полковник Громов. — Штрафбат⁈ Ты это сейчас серьезно⁈
— Так точно. Помните февральский случай под Кандагаром?
— Ты про насильников? Да, помню. Майоров довел дело до суда и тем самым спустил лавину… под трибунал за эти месяцы попало уже под сотню человек…
— Вот о них я и веду речь. Зачем им в тюрьме сидеть? Пусть по законам военного времени искупают свою вину кровью в самых горячих местах Афганистана. Согласитесь, как-то странно, что всякие насильники и убийцы будут отдыхать на нарах в союзе, а здесь гибнуть обычные законопослушные пацаны.
Складывается впечатление, что для государства более ценными гражданами являются всякие зэки, раз оно их так бережет сохраняя в тюрьмах, потом они выйдут на свободу якобы с чистой совестью, а в реальности — состоявшийся уголовник, при этом достойного во всех смыслах пацана, что погиб вместо них, присланного им на замену, закопают на кладбище. Где логика⁈
— Тут ты прав, — кивнул Громов с задумчивым видом.
— Действительно несправедливо получается…
Потом посмотрел на свежеиспеченного капитана и усмехнулся.
Ну да, не надо быть семи пядей во лбу. Чтобы понять, что на, мягко говоря, не совсем чистые дела лучше посылать уже замаравшихся людей. Они на них пойдут охотнее и проблем не возникнет со всякими идеалистически настроенными бойцами. Правда там могут оказаться сексоты, но это уже другое дело и Анатолий их собирается вычислять жестко с помощью самопального «детектора лжи» и зачищать. Не жалко.
— Сам-то не боишься с ними связываться? Пальнут еще в спину.
— Нет.
— Почему?"
"— Просто скажу, что в случае моей смерти, любой, даже от пули врага, их всех ждет смертная казнь, неофициальная. То есть просто устроят «дружественный огонь» или просто «посчитают», что они все духи переодевшиеся в советскую форму и накроют артой или НУРСами. Так что не только не пальнут, но и сами будут меня своей грудью прикрывать.
— Жестко…
— А иначе с такими нельзя.
— Верно.
