Встречи и прощания

Она была совершенно неискушенна в искусстве любви, но, быстро поборов первоначальную застенчивость, показала себя весьма пылкой любовницей. Несколько жарких поцелуев — и Лукас уже нес ее в постель. Его руки быстро освободили ее от одежды. Затем он попросил раздеть его, и она беспрекословно повиновалась. Он дал ей познать себя так, что она почти не ощутила боли. В ту ночь он брал ее еще несколько раз, доводя до экстаза своими ласками. От встречи к встрече ее чувства становились сильнее, Эмбер все охотнее постигала азы науки, в которой Лукасу не было равных.

Тогда она не понимала, что для него это только секс…

— Что будешь пить? — Голос Лукаса, стоявшего возле столика с напитками, прервал ее воспоминания.

Лукас снял пиджак и галстук. Несколько верхних пуговиц его рубашки были расстегнуты, открывая ее взору заросшую густыми черными волосами грудь. Этого было достаточно, чтобы Эмбер почувствовала себя пьяной и без спиртного.

— Но ты должна что-то выпить, я настаиваю.

— Нет, спасибо. — Она избегала смотреть в его сторону.

 — Разве что апельсиновый сок.

Эмбер постаралась взять стакан с соком таким образом, чтобы не коснуться его пальцев.

— Тебе не жарко? Может, снимешь жакет?

— Нет-нет, все нормально. — Держа в одной руке стакан, а в другой кейс, она вряд ли смогла бы снять жакет без его помощи. Да и не собиралась этого делать: ее голубая блузка, несмотря на строгий покрой, была плохой защитой. Впрочем, сейчас она не чувствовала бы себя защищенной даже в бронежилете.

— Хорошо, но дай мне по крайней мере освободить тебя от этого.

 — Лукас решительно вынул из ее рук кейс и бросил его на диван. — Мы будем ужинать на балконе. Ты уверена, что хочешь остаться в жакете? Вечер обещает быть теплым.

Эмбер и в самом деле запарилась, но это состояние было вызвано не погодой. Чтобы хоть как-то освежиться, она вышла на балкон.

— Ради бога, Эмбер! — Проследовав за ней, Лукас отодвинул кресло от изящно сервированного стола. — Сядь и успокойся. Я не кусаюсь.

Потому ли, что она почти ничего не ела за ланчем, или потому, что Лукас вел себя на удивление миролюбиво, но ужин удался на славу.

О прошлом почти не вспоминали, вели в основном светскую беседу. Эмбер с удовольствием рассказала о последней театральной премьере, которую ей удалось посмотреть.

— Не знал, что ты любишь театр, — вскользь заметил Лукас. — Мне и в голову не приходило пригласить тебя на спектакль, когда мы встречались.

— Да, кроме как в постель, ты меня никуда не приглашал.