Встречи и прощания

Она могла бы отомстить, продав унаследованные акции конкурирующей фирме… Впрочем, Эмбер никогда бы не пошла на такое.

— Становится прохладно. — Лукас встал из-за стола. — Лучше нам переместиться в гостиную.

Эмбер последовала за ним и молча уселась в кресло, ожидая продолжения разговора.

— Что касается моего решения… — Лукас сделал паузу, наливая себе виски. — Мы теперь являемся главными владельцами состояния Карадинесов. При желании ты легко можешь испортить мне жизнь. И после всего, что тебе пришлось пережить по моей вине, никто тебя за это не осудит.

Эмбер решительно поднялась с кресла, понимая, что беседа начинает принимать нежелательный оборот.

— То, что ты говоришь, очень интересно, но мне пора идти. Если тебе нужен совет… — Она огляделась в поисках кейса. — Как брокер могу порекомендовать выставить имеющиеся акции на рынок и сыграть на бирже.

— И ты думаешь, что я, Лукас Карадинес, соглашусь на это и подвергну свою компанию такому риску? А если контрольный пакет перейдет к другому лицу?

— Боюсь, тебе придется рискнуть. — Он начинал раздражать ее своей самоуверенностью.

— Не придется, если ты согласишься с моим планом, — Лукас внимательно следил за выражением ее лица. — Несмотря ни на что, Спиро никогда бы не допустил, чтобы семейное дело оказалось в чужих руках.

С этим Эмбер не могла не согласиться: Спиро не всегда корректно отзывался о родных, но в глубине души был очень к ним привязан, даже к Лукасу.

— Так в чем конкретно состоит твой план? — Эмбер чувствовала себя крайне неуютно в обществе Лукаса и готова была подписаться под любым предложением, только бы побыстрее уйти.

— Он очень прост. — Лукас неторопливо оглядел ее раскрасневшееся лицо. Казалось, ему доставляет особое удовольствие поддразнивать Эмбер, испытывая ее терпение.

— Ну, говори же, не тяни. — Лукас был слишком близко, чтобы она могла чувствовать себя в безопасности. Следовало развернуться и бежать от него что есть силы. Но было поздно. Лукас заключил Эмбер в объятия и, не давая ей опомниться, накрыл ее губы своими. Жар, исходящий от тела Лукаса, ненасытность, с которой он терзал ее губы, ее собственное нарастающее желание — вот все, что имело значение в этот момент.