Встречный бой штрафников

– За лейтенанта Игнатьеву беспокоится?

Комбат посмотрел на Воронцова и закурил. Сказал:

– Ну да. И зачем она со своим обозом сюда поперлась? Увидишь, скажи, чтобы поворачивала назад, в Дебрики. Там есть подходящие постройки. Несколько домов уцелело. Пусть там и развертывает свое хозяйство. А то другие займут.

По взгляду и жестам комбата Воронцов заметил, что тот и сам обеспокоен судьбой санитарного обоза. И он снова подумал о Веретеницыной. Вот кончится бой, и он сразу же напишет рапорт, чтобы старшину медицинской службы Веретеницыну перевели в тыловую часть.

Глава шестнадцатая

В тот день почтальон, однорукий Кирдяй, с трудом пробившись по нечищеной дороге из Андреенок в Прудки, принес в деревню всего одно письмо.

– Петровна! – окликнул он еще издали Зинаиду, завидев ее идущей по стежке со стороны колхозных скотных дворов. – Наливай, краса моя, рюмочку! Весточку тебе принес! Только ради тебя и пугал волков в такую пропасть!

Кирдяй жил в Андреенках. Почту он носил им со станции, на два села. Вместе с письмами, газетами приносил в Прудки и последние новости, о которых не писали газеты и не рассказывало радио.

Почтальону было лет тридцать. Руку он потерял под Сталинградом. Но это было не единственным его увечьем. Контузия затронула в нем какой-то нерв и случались периоды, когда Кирдяй запивал смертным недельным запоем, запирался в своем доме и никого к себе не подпускал. Все тогда знали, что у почтальона рука растет, и никто его не тревожил. Кирдяй сидел на пороге и немигающими глазами смотрел на свою левую культю. Ему казалось, что она отрастает. И именно для этого он держал под рукой топор. Чтобы отрубить пальцы, как только они покажутся. Кирдяй боялся, что, если рука вновь отрастет, его заберут на переосвидетельствование, а там неминуемо отправят на фронт.

До войны он работал электриком на станции и звали его Володей Кирдяшиным.

Война всех делала другими.

Зинаида свернула со стежки и побежала к дороге напрямик, по снегу. Она видела в руке Кирдяя белый, как кораблик, треугольник и уже не думала ни о чем.

– Володя! Ты меня не обманываешь? Володя! – выкрикивала она, проваливаясь в снегу и не сводя глаз с белоснежного кораблика в руке почтальона.

– Танцуй, Петровна! Танцуй! – И Кирдяй, покашливая с придыханием, спрятал белый кораблик, на котором она уже увидела до боли знакомый почерк, обратно в брезентовую сумку армейского цвета. – Лебедушкой пройди! Лебедушкой!"

"Делать нечего, пришлось Зинаиде пройтись вокруг почтальона «лебедушкой».