Встречный бой штрафников

"

"– Там все живы и здоровы, – повторила фрау Бальк и неожиданно спросила: – Шура, а у вас, то есть я хотела сказать у Красной Армии, тоже есть такие самолеты, которые могут бросать пятисоткилограммовые бомбы?

Шура кивнула.

– Это ужасно. Значит, это правда, что Пруссию и города по Одеру они уже бомбят.

Сердце у Шуры забилось: значит, наши уже совсем близко!

Уже стемнело, когда она вышла во дворик, отыскала возле калитки велосипед фрау Бальк и повела его к сараю. Никелированный руль велосипеда и узкое кожаное сиденье покрыла холодная роса.

Шура сняла тяжелую накладку с пробоя. Она тоже была мокрой и холодной. Когда она поставила велосипед к опорной стойке, прислушалась и сказала тихо:

– Это я, Шура.

В дальнем углу послышался шорох, а потом голос Ивана:

– Хозяйка приехала?

– Да. Мы до вечера работали на разборке завалов. Рабочие, в том числе и французы, тоже все были там. Они восстанавливают те мастерские и цеха, которые не пострадали так сильно.

– Значит, на ребят надежды мало?

– Я постараюсь разыскать Армана сама.

– Он не поверит тебе. Что ты ему скажешь?

– Не знаю. Ты должен знать, что ему сказать, чтобы он поверил.

Иван молча стоял в темноте. Она слышала его дыхание. Теперь, когда она не видела его, в том числе и того, что ростом он ниже Курсанта, ей казалось, что с нею разговаривает именно он.

– Он совсем не разговаривает по-русски, – вздохнул Иван.

– А как же вы понимали друг друга?

– Иногда нам переводили его друзья. С ним работает бельгиец или поляк. А когда не было никого, он говорил по-немецки.

Немецкий я немного знаю.

– Я тоже.

– Скажи ему: «Сражающаяся Франция» и укажи пальцем на его берет. Он его носит наизнанку. А потом назовешь мое имя и расскажешь, где я нахожусь. Решение примет он сам.

– А если он не поверит?

– Значит, не придет. Тогда придется идти в горы одному, без проводника. Но для этого нужно выбраться из города.

– Ты сказал, что я должна указать на его берет и что он носит его наизнанку. Почему?

– Берет – часть формы батальона, к которому он принадлежал до того, как попал в плен.

А наизнанку он его носит потому, что на лицевой стороне – нашивка, лотарингский крест. Это что-то вроде нашей звезды.

Утром фрау Бальк, просматривая газеты, нашла листовку.

– Шура, – сказала она, – ты это читала?

– Да, – призналась Шура.

– Это было в почтовом ящике?

– Да.

– Как ты думаешь, каким образом это попало в наш почтовый ящик?

– Не знаю, фрау Бальк. Этот листок лежал внизу, под газетой, когда я забирала почту.