Вторая дорога

Во дворец пойду позже, а пока… Эй, кто-нибудь, принесите вина!

Высокая русоволосая миловидная женщина принесла открытую бутылку и два бокала и тихо ушла – все-таки вышколенная у него прислуга. И красивая. Вот что значит влиятельный вельможа.

Транкавель приветственно поднял бокал, но выпить не спешил – смотрел на меня взглядом выжидающим и лукавым.

– Виконт, я вас правильно понял?! Это была…

И он расцвел окончательно. Действительно, любой мастер – артист. Сколько бы он ни зарабатывал, главным для него остается признание публики, восторг от результатов его труда.

– Вы добрый гений! Я пришел сюда из мира, обогнавшего этот на сотни лет, там можно летать по небу и опускаться на километры под воду, можно спокойно разговаривать с собеседником, находящимся на другом конце Земли, но там никто не способен повторить то, что сделали вы! Я знаю, что вы не единственный врач в этом мире, но я уверен, что никто из них не способен вас превзойти! Я хочу выпить за вас, за ваше умение и за ваш гений. Умению можно научить, гением надо родиться, ибо это от Бога! За вас виконт!

И мы выпили.

По-русски, залпом и до дна. Конечно, я льстил ему грубо и напропалую, люди здесь удивительно падки именно на такую лесть. Но ведь говорил-то я правду! Лицо Марты не просто преобразилось – на нем не осталось и следа шрамов и переломов. Никаких шрамиков, перекосов, неровной натяжки кожи, ничего из того, что остается от работы самого лучшего пластического хирурга.

А потом выпили еще, и еще, и еще. За мою награду, за мои успехи, за хозяина дома – да мало ли поводов найдется у двух мужчин, чтобы выразить свою приязнь и поднять себе настроение.

А затем Транкавель вдруг резко погрустнел.

– Вы знаете, полковник, что в вашей речи меня расстроило?

– Вы ни разу не назвали меня другом. А ведь и у меня есть имя.

– Шарль. Меня зовут Шарль.

– Принято. Тогда и я прошу называть меня по имени. Но по имени местному – Жан. Во избежание, – и я с пьяной многозначительностью поднял вверх указательный палец.

За это уже грех было не выпить.

Короче, ни в какой дворец Шарль не пошел – куда ему было идти. И разошлись только затемно. Так что утром у моей кровати стояла сияющая Марта с огромной тарелкой горячего лукового супа. В ответ попробовал улыбнуться, оказалось зря – не по силам мне это. И тут в комнату как вихрь влетел абсолютно здоровый и до омерзения свежий виконт.

– Шарль, я понял, почему ты богат.

– Потому что я веселый и добрый человек!

– Нет, ты хитрый и жестокий человек.