Вторая Отечественная

Враг собирается ударить – и ударить всерьез…

Ни о чем этом поручик Тельных не задумывался и теперь, когда целеустремленно бежал, окрыленный, на разбитые австрийской артиллерией позиции пулеметчиков. Он уже видел в своих грезах, как сам встает к единственному уцелевшему пулемету «максим», как единственный выживший раненый подносчик подает ленту – и как огонь всего одного станкача останавливает австрийскую атаку, прижимая цепи врага к земле… Он уже видел, как сам командующий фронтом награждает его «Георгием» 4-й степени – хотя нет, лучше пусть это будет золотое Георгиевское оружие с надписью: «За храбрость»!

Сергей так спешил, стараясь не смотреть по сторонам, стараясь не видеть искореженные, изувеченные тела солдат, чья смерть оказалась столь безобразной и беспощадной, что не сразу обратил внимание на резкий единичный свист.

И только когда где-то в отдалении негромко бахнуло, а свист над головой стал сплошным, поручик осознал, что, приблизившись к позициям полка, австрийцы открыли минометный обстрел. Оружие, изобретенное русским капитаном Гобято (впрочем, изначальная идея принадлежала мичману Власьеву) и испытанное им еще в ходе героической обороны Порт-Артура, ударило по русским же в доработанной немцами версии 91,5-миллиметрового траншейного миномета Lanz и австрийского 90-миллиметрового миномета М.14…

Не успевший вовремя упасть на землю – да, собственно, он и не собирался залегать! – поручик Тельных так и не понял, что уже не бежит, а распластался на дне полузаваленной траншеи.

Он успел почуять сильный толчок в спину, но не испытал боли: массивный осколок взорвавшейся позади мины перебил что-то в позвоночнике молодого человека. По сути даже так и не оперившегося еще юноши…

Но до самого последнего мига своей жизни Сергею казалось, что он еще бежит, бежит вперед, а следом за ним поднимаются в атаку уцелевшие солдаты.

Свист немецких «огурцов», видимо, въевшийся в мое подсознание еще за время эпопеи в «Великой Отечественной», заставил сработать на рефлексах – и бешено закричав, я тут же вжался в «лисью норку». Такую, знаете, выемку во внешней стенке окопа ровно на одного человека, позволяющую забиться в нее и избежать осколков даже в траншее.