Вторая Отечественная

Ведь если отвяжете, животина вслед за нами пойдет – и выдаст. Никаких коров, разве что совсем еще маленьких телят – на убой на первое время… Котелки, соль, спички или огниво, мужикам топоры и лопаты. Бабы с собой берут нитки с иголками, чистые тряпки на бинты… И сливовицу крепкую да самогон тоже с собой возьмите, а заодно мед или барсучий жир – все, что может помочь раненым.

Прервавшись, я обратился к старосте:

– Слышь, индюк старый, переводи, да чтобы все меня поняли! Не дай Бог кто с собой в лес корову потянет или подводу с зерном!

К старосте Богуславу, угодливому и чересчур трусливому мужику, у меня сформировалась стойкая неприязнь.

Богуслав не был виноват в том, что австрийцы выбрали именно его дом на постой, не вижу я ничего преступного и в том, что для немчуры он выложил лучшие продукты. Но когда офицеры с ходу потребовали самых красивых девок на «потанцевать», староста поспешно выполнил их поручение, упросив дать ему двух зольдат «для солидности». Знал, мудак старый, где самые красивые девки в деревне живут… А логика у него была простая: пусть паны офицеры с бабами потешатся, с тех не убудет. Зато австрияков задобрят – глядишь, те его старостой и оставят, да деревню, опять же, не тронут… Что незамужние девки на себя грех возьмут, что к ним никто из парней свататься не пойдет – да разве его это волновало?!

С другой стороны, а какой у него был выбор? В несознанку уйти, сказать, что девок на селе нет, к родне отправлены от греха подальше, что одни бабы замужние остались, старые, страшные да вонючие? Да напоить офицерье покрепче, чтобы улеглись быстрее, успокоились? Могло прокатить, а могло не прокатить, наверняка теперь уже не узнаешь… Если бы повезло, офицеры, попьянствовав, успокоились бы, поспали да к себе уехали.

Не повезло – отправили бы зольдат все верх дном перевернуть, но более-менее удобоваримых баб найти. Однако же так хотя бы не стал прислужником врага, да еще и в таком щекотливом вопросе, как женская честь… Боялся расправы за ложь? Возможно. Но хуже всего тот факт, что даже сейчас большая часть селян старосту особо не осуждают, зато меня крепко винят в обрушившейся на людей беде.