Вторая Отечественная

Каково им сейчас покидать обжитые дома, бросать скот и уходить в лес, в неизвестность, с мизером еды и отсутствием понимания того, что делать дальше?!

К слову, ведь справедливо винят, если по факту… Зато семьи тех девушек, коих забрали из дома под слезливые причитания матерей и угрюмые взгляды так и не решивших вступиться за дочерей или сестер мужиков, меня все-таки поддерживают.

Только вот семей этих всего четыре на деревню…

– Мы ведь не солдаты, пан Роман… Мы даже не знаем, как стрелять из ружей.

Свои сомнения первым решился озвучить Александр, за последнюю ночь постаревший лет на десять. Не знаю, что творилось в душе мужика, когда староста уводил плачущую дочь на похабные потехи австриякам – но выступить сразу против двух вооруженных зольдат он не решился… В его оправдание стоит упомянуть еще двух детей, среднюю дочку лет двенадцати, да мальчугана семи годков – это все уцелевшие отпрыски, пережившие младенчество и самые опасные, ранние годы высокой детской смертности на селе.

Заступись он за старшую дочь – и австрияки его бы просто отметелили бы прикладами, в лучшем случае. В худшем – пристрелили бы, да дом бы сожгли… Стоило ли рисковать семьей, если бы старшенькую все одно бы не смог отстоять? Александр решил, что не стоило – но вот когда он принял от меня на руки едва ли не изувеченную Любаву, то лицо его горело таким стыдом и одновременно бессильной яростью… Но момент справедливого отцовского гнева прошел, наступила жесткая действительность – в которой практичный крестьянский ум подсказывает мужику, что с ружьем он или нет, но солдата из него не получится.

Как в поговорке – «пулю из дерьма не вылепишь»…

И он прав – вот только и у меня иного материала под рукой нет.

– Большинство австрийских солдат буквально вчера призвали в армию, оторвав от сохи или заводского станка. Помимо ненужной шагистики, бесчисленных уставов да бесконечной муштры, их обучали лишь самым простым приемам штыкового боя, да всего пару раз дали пострелять по неподвижным мишеням… Их гонит в бой страх перед командирами и трибуналом, правды за собой они не чувствуют – как и понимания того, зачем им нужна эта война.

Я на мгновение прервался, окинув взглядом десяток мужиков, оставшихся со мной. Внимательно слушают, напряженно – пытаясь понять каждое мое слово, ничего не упустить…

– А вот вы – вы понимаете, зачем берете оружие в руки.