Вторая попытка (СИ)

Степан Осипович пусть ищет успеха в генеральной баталии с лучшими кораблями, но все лавры за занятие Кореи должны достаться именно ему одному, наместнику ЕИВ и главнокомандующему армией и флотом…

Алексеев шел бодро к дворцу местного королька, самопровозглашенного «императора», сопровождаемый пышной свитой в блеске сияния золотых погон. Из Чемульпо до Сеула он доехал в небольшом вагончике, между портом и столицей Кореи иностранцами была проложена единственная ниточка коротенькой железной дороги.

— Мы как высадились, и с ходу ворвались в столицу, тут сами корейцы всю эту заматню устроили — многие на японцев были сильно озлоблены. Но своих одноплеменников, что самураям на службу пошли, ненавидели еще больше. Резали всех подчистую, меня жуть пробрала — такого кошмарного зрелища я нигде не видел. Буквально в клочья раздирали голыми руками, в злобе неистовой не жалея ни старого ни малого…

Кондратенко передернуло от кошмарных воспоминаний, на улицах до сих пор виднелись кровавые потеки, хорошо, что трупы уже прибрали, а то поначалу привыкшие ко всему в китайском походе стрелки блевали.

Да и офицеры порой прямо зеленели лицами, сдерживая тошноту — действительно, ярость человеческая границ не имеет. Да и многие здания были сожжены, некоторые японцами, но большая часть сгорела во время междоусобицы, когда дома сторонников японцев с криками «Отомстим за Мин» поджигали, а выбегающих людей бросали обратно в огонь. Запах горелой человеческой плоти до сих пор витал над пепелищами.

— Потому мы ввели свои войска, чтобы японцы очередное побоище не устроили и не убили несчастного короля. И хорошо, что иностранцы видели все собственными глазами, когда их жандармы по людям стрелять стали, и пушки с крейсера своего наводить.

Наместник говорил громко, чтобы его все слышали, придерживаясь обговоренной версии развития событий.

Действительно, японцы случайно сделали выстрел, но может и намеренно — Миклуха не стал разбираться, высадил десантную роту, а когда «Чийода» попыталась вмешаться, состоялся морской бой прямо в гавани, и первого попадания добились именно японцы — яркую вспышку от него засвидетельствовал командир французского крейсера «Паскаль» Сенес. Ответный залп броненосца оказался сокрушительным, и тут же огонь открыли «Храбрый» и «Отважный».